<<- previous letter | back to main page | next letter ->>

31.03.06.

«Известия», 30 марта 2006 года.

Федор Сухов — президент и супермен

Сергей Лесков

30 марта далекого 1970 года состоялась премьера фильма «Белое солнце пустыни». Дифирамбов пропето столько, что нового не исполнишь. Сегодня важно другое. По последним опросам, красноармеец Федор Сухов делит 2—3-е места с Глебом Жегловым - в перечне отечественных суперменов (после шпиона Отто фон Штирлица) и опять же 2—3-е места (после генерала Серпилина из «Живых и мертвых») вместе с учителем Мельниковым из «Доживем до понедельника» в списке тех, на кого должен походить президент России. Поскольку страна, судя по ажиотажу в стане политтехнологов, стоит перед необходимостью выбора преемника, испытывая острый дефицит даже не в суперменах, а просто в ярких личностях, есть смысл разобраться в формуле притягательности рядового красноармейца Федора Сухова. Всенародная любовь требует расшифровки, ибо боевиков у нас тьма, так что солнца не видно, а из суперменов в шинели можно армию набрать. Почему, к примеру, «Белое солнце» так любят космонавты? Перед каждым полетом экипажи смотрят это кино, хотя все знают его наизусть. Кстати, последний раз наша космическая экспедиция закончилась гибелью экипажа в 1971 году — фактически до эпохи «Белого солнца». Больше трагедий не было. Так вот, красноармеец Сухов—безо всякого сомнения, космонавт, которого могут оставить на орбите на неопределенный срок. Он выполняет благородную миссию в краях, где не ступала нога зрителя, на пыльных тропинках далеких планет. Письма любезной Катерине Матвеевне заменяют сеансы радиосвязи с покинутыми семьями. Абдулла с разномастным воинством может быть приравнен к НАСА с союзниками, которые десятилетиями пытались обставить нас и вытеснить на космические барханы. Пo другой версии, Абдулла—символ неприветливого инопланетянина, и тогда туземец Саид превращается в преданного Пятницу, поверившего в наши справедливые идеалы. В «Белом солнце» изначально сломаны все механизмы— от винтовки до буксира, и только в золотых руках товарища Сухова они приходят в действие. Аналогия с нашим космическим «Миром» очевидна, и эту тему использовал Голливуд в «Армагеддоне», где русский космонавт в ушанке спасает американскую миссию кувалдой и крепким трехэтажным словом. Федор Сухов—соратник красноармейца Гусева из «Аэлиты» Алексея Толстого, который устроил коммунистический переворот на Марсе и попутно отличился бурной лав-стори с первой красавицей планеты. Сухов пошел еще дальше и взял целый гарем—и то, что он поддерживает с женами платонические отношения, ничего не меняет, потому что «руссо туристе облико морале». Сухов осеменяет женщин на свой лад—идеями и благородством. В отличие от Джеймса Бонда, который не пропускает ни одной юбки, наш супермен—от Штирлица и Жеглова до Сухова, вызывая жгучий интерес слабого пола, никогда не теряет вертикального положения. Никто из российских правителей в XX веке не был замечен в любовных шашнях, министры же должностей лишались не за воровство и глупость, но за склонность к постыдным утехам. На Западе же гордятся любвеобильностью своих суперменов и президентов. Французы уважают премьера Клемансо по прозвищу «Тигр» за то, что он умер в 88 лет не в своей постели во время сеанса любви с дамой 36 лет. Возможно ли у нас такое? Сухов—квинтэссенция русского духа с его сонливой мечтательностью, способностью выкрутиться из любого тупика и бесцельным героизмом, от которого часто никому не становится лучше, но многим — хуже. Сухов немногословен, но востер на язык. Сухов не дурак выпить, но не пьянеет. Сухов способен проспать чуть не тридцать три года, но потом, как Илья Муромец, может разметать всех врагов. В нашем упоении Суховым есть и подсознательные мотивы. На подвиги Сухова бросает командир с подозрительной фамилией и тут же отходит на задний план, что подкрепляет веру даже самого просвещенного русского человека в инородцев зловредного племени, которые отравляют нашу жизнь. Сухов актуален. Он овладевает не только всеми женщинами, но и нефтью. Главное богатство России, как и Сухова, — тоже нефть и женщины. Сухов диктует миру свои условия, но после звездного часа остается без женщин и без цистерны. Сухов бредет по пустыне, маршрут его неизвестен, цель призрачна, будущее темно.

«Известия», 30 марта 2006 года.

Я себя под Рузвельтом чищу

Максим Соколов

Судьба рузвельтовских крылатых выражений оказалась назидательной. Те, что обладали идеалистическим и возвышенным смыслом,—«политика доброго соседа», «арсенал демократии», «карантин для агрессоров», «свобода от страха»—ушли в словарный пассив, сделавшись достоянием историков. В активе осталось лишь одно выражение президента — «Это сукин сын, но это наш сукин сын». Там оно и пребудет до скончания времен. Новые курсы перестают быть актуальными, но наши (а также ваши) сукины сыны—никогда. Вечная актуальность сыновства была продемонстрирована в ходе белорусских выборов. Если не брать совсем уже народно-утопические легенды, представляющие РБ как царство несмущаемого благолепия (такого рода легенды были в XX веке весьма распространены на Западе, тамошние левые проецировали свои мечты об идеальном и на сталинский СССР, и на маоистский Китай, и на Остров свободы, и на Албанию Энвера Ходжи etc.), то все речи в поддержку А.Г. Лукашенко в конечном счете сводились к афоризму Ф.Д.Р. Пафос их сводился к тому, что я-де лично совсем не в восторге от белорусских порядков, это не для белого человека, но поскольку белорусцы это дело приемлют, то нам, что ли, больше всех надо направлять батьку в пекло. Тем более что альтернатив батьке, приемлемых для России, не проглядывается, взамен может явиться либо хаотизированная, либо враждебная Москве (непонятно, что хуже) Белоруссия—из чего следует, что сохранение status quo во всех смыслах лучше. Следственно эту жабу, именуемую свободными выборами президента РБ, нужно, зажмурив глаза, проглотить и тут же забыть, вернувшись к удобствам, доставляемым лукашенкиной стабильностью. Все было бы хорошо или по крайней мере премудроковарно (с акцентом на первую половину слова), когда бы наш союзник сколько-нибудь облегчал россиянам глотание жабы. Он же вместо того это дело всячески затрудняет. Когда и сами оппозиционеры признают, что даже при идеально честном счете Лукашенко бы побеждал, реальнее детали выборов начинают выглядеть нарочитым затруднением, как будто специально придуманным, чтобы российским адвокатам Александра Григорьевича служба медом не казалась. 30%-ное досрочное голосование, 93%-ная явка и как результат блестящая победа с 82% голосов «за» — все это слишком сильно противоречит «Поэтике» Буало: «Невероятное растрогать не способно, // Пусть правда выглядит правдоподобно». Не говоря о том, что роль темной лошадки, кандидата Козулина, делавшего все, чтобы триумф Лукашенко выглядел особо величавым, и доведшего-таки дело до показательного мордобоя, наводит на какие-то странные мысли. Беда в том, что формула «наш сукин сын» при всем своем циническом блеске порождает серьезные проблемы. Неясно, какое определение сына является превалирующим—«наш» или другой. Да, бывают случаи, когда эти два качества находятся в гармонии, на что и указывал Рузвельт. Но гармония не вечна, и в нашем случае чаще приходится говорить о коллизии. Причем когда коллизия возникает, сын, как правило, руководствуется не тем, что он наш, но своей природой, описанной во втором эпитете. Московским жабоглотателям приятнее было бы, если бы сын соблюдал хоть какие-то приличия—«ему так мало труда, а нам так много удовольствия». Они не учитывают, что, в отличие от них, сын собирается править вечно, для чего ему нужны не результаты, хоть на что-то похожие, но один триумфальнее другого, а насчет правдоподобия в Москве перетопчутся. «Наш» сын предполагает все же известную почтительность, Александр же Григорьевич почитает названного родителя примерно так, как это делал один из сыновей праотца Ноя.

«Известия», 30 марта 2006 года.

ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ

Читатель—газете

В споре с Грефом прав Чубайс

Как говорилось в «Известиях» от 24.03.2006 («Это средневековая хиромантия»), Герман Греф был готов выдвинуть Чубайса на Нобелевскую премию, если тот «сможет доказать, что повышение тарифов на услуги естественных монополий не влияет на инфляцию». Вопрос непростой. Давайте для начала рассмотрим чуть подробнее один пример. В тех же «Известиях» от 09.09.2005 промелькнуло такое утверждение: «...цены на энергоносители определяли инфляцию в первом полугодии, а теперь куда важнее стал избыток денег в экономике». Это пример непонимания механизма инфляции. На самом деле повышение цен на один вид такого абсолютно необходимого товара (экономисты его называют неэластичным по цене), как энергия или услуги ЖКХ, может не привести к инфляции. Дело в том, что при данном количестве денег у населения это просто сократит платежеспособный спрос на другие товары (на них людям придется экономить, чтобы оплатить обязательные расходы), и в результате цены на эти товары снизятся. Общий уровень инфляции останется неизменным. Но если добавить денег в экономику, такой спрос не сократится и, следовательно, инфляция усилится. А это говорит о том, что и при росте издержек на отдельные товары или услуги инфляция зависит от изменений денежной массы, то есть от того, что называется монетарными факторами. Так что прав Чубайс. Что касается Нобелевской премии, то вряд ли он ее получит — просто потому, что вывод этот не новый. Леонид Лапотников, ведущий научный сотрудник Института экономики переходного периода, martos@list.ru

Мысли по поводу

Сталин неотделим от Победы?

Воскресным вечером в поиске хоть чего-то стоящего попал на программу ТВЦ «Момент истины» с А. Карауловым. Спустя какое-то время я понял, что не могу избавиться от ощущения, что обсуждение роли Сталина в нашей истории затеяно с единственной целью — обелить сталинщину, а истина здесь ни при чем. Фабула программы: с подачи всяких «демократов» типа Г. Попова все меньше остается для России повода гордиться своим прошлым и великой Победой над фашизмом, доставшейся неимоверными жертвами и лишениями. Молодой, но очень уверенный в себе участник дискуссии так и заявил, что, очерняя Сталина, многим хотелось бы «лишить Россию выстраданной ею великой Победы» (за точность слов не ручаюсь, но смысл таков). И Караулов его не поправил, хотя подмена понятий здесь налицо. Россия (кстати, со всеми остальными республиками СССР) - честь и хвала! - выстрадала эту победу. Но Сталин здесь ни при чем. Более того, его некомпетентное руководство, интриги и непрестанные поиски врагов предельно осложнили задачу Победы. Примеров тому — масса: и опрометчивый демонтаж оборонительных рубежей, существовавших до 1939 года, и ставка на устаревшие стратегию и технику (на эту тему очень советую освежить в памяти воспоминания маршала Жукова и других подлинных героев войны), и репрессии наиболее толковых командиров (пример - Тухачевский), а также конструкторов, ученых, крестьян и священников, что в совокупности предельно осложнило задачу Победы, о чем с болью говорил писатель В. Астафьев. Но Караулова, похоже, устраивал именно тот ход мыслей: мол, Сталин (а значит, и его ужасный режим. – Прим. мое) неотделим от великой Победы.

Михаил Плетнев, michael.pletnev@cmjoumal.ru

«МК», 28 марта 2006 года.

МУХИ ОТДЕЛЬНО? ИЛИ ВМЕСТЕ?

Александр МИНКИН.

Письма президенту

Владимир Владимирович, позвольте деликатный вопрос: кончились ли выборы в Белоруссии? Если выборы у соседа считаются законченными с того момента, как вы его поздравили, — тогда конец. Но год назад на Украине именно ваши поздравления дали старт настоящим выборам, помните? Лукашенко получил не так много поздравлений. Первым (похоже, опять не дождавшись окончательного подсчета голосов) стали вы. Вторым его поздравил президент Ирана (которого многие считают международным террористом). Третьим — Фидель Кастро (диктатор с Острова свободы). Владимир Владимирович, хорошо, что у вас есть друзья на все случаи жизни. Для великосветских торжеств — всякие Б. (Буш, Блэр, Берлускони). Для взаимопомощи по удержанию власти — Иран, Рамзан, Туркмен и Лукашенко. Вместе эти группы ваших друзей никогда не собираются. Так вы воплощаете в жизнь свой собственный призыв: "Мухи — отдельно, котлеты –- отдельно". Это вы как раз Лукашенке сказали, когда он в очередной раз изображал острое желание немедленно с вами объединиться. Вы его сильно этими мухами остудили, он обиделся. Всякому ясно, что "Большая восьмерка" (США, Франция, Германия, Англия, Италия, Канада, Япония и Россия) — это котлеты. Очень вкусно, очень питательно, у всех слюнки текут. Но и мухи иногда пригождаются. Вы же не сказали: мол, мух прогнать или там дихлофосом. Вы сказали "отдельно". И вот они к нам отдельно — то Ким Чен Ир, то Туркменбаши, то "Хамас". Хотелось бы понять, почему на вас (на нас) так охотно летят мухи, а? Медом, что ли, мы (или вы) намазаны? Конечно, хорошо дружить со всеми. Ласковый телок двух маток сосет (русская пословица) Но ведь это, похоже, не мы сосем, а нас сосут (именно нас, а не у нас — это большая разница). Мухи высасывают из нас дешевый газ и оружие, а котлеты — наши военные базы, которые мы кому-то подарили на Кубе, во Вьетнаме. Мы уступаем всем; а почему? Это в интересах России или в интересах правящей группы? ...Порой кажется, что о престиже России больше заботится пресса (ее сохранившаяся, уцелевшая свободная часть), чем властная верхушка. Наши люди (советские и постсоветские) привыкли, чтo мы лучше Китая, потому что там всегда происходили большие и часто кровавые глупости (Большой скачок, Культурная революция, танки давили ледей на площади). Наши люди привыкли, что мы лучше Америки. Хоть они и богаче, но зато у них негров линчуют. Привыкли, что лучше Европы, потому что у них тесно и скучно, а мы самая большая, самая передовая, самая читающая. А теперь все эти Б-7 с нами (с вами) дружат. То есть с отвращением терпят просто потому, что случайно на нашей территории огромные запасы нефти и газа, и потому, что на нашей территории еще есть сделанное в СССР ядерное оружие. Это всё. Понимаете? — весь почет нам (вам) за то, что сперва на нашей территории умерло много динозавров, а позже (при Хрущеве и Брежневе) здесь делали ракеты. И когда заокеанский друг заглядывает вам в глаза, то ищет он в них только это (ничего личного, ни чести, ни совести) — только залежи дохлых динозавров и ржавые шахты. У нас не осталось привычных утешений. Китай стремительно рвется вперед, мы уже не самые читающие, а в Америке давно не линчуют. Линчуют теперь у нас. Не успел суд оправдать тех, кто зарезал 9-летнюю таджичку, как другие расисты в том же городе (в Ленинграде) линчевали 9-летнюю мулатку. Раньше такую стремительную и жестокую последовательность событий можно было увидеть только в кино (и считать вымыслом сценариста). Бац! — а это наша действительность. В Америке уже не линчуют. Но люди, которые любят линчевать, там, конечно, остались. Просто они боятся, что их поймают и казнят (смертная казнь там не отменена). Теперь эти любители будут ездить к нам. Как на сафари (в Африку — на слонов, в Россию — на черных). Ведь к нам уже ездят ихние педофилы, потому что там за это 20 лет тюрьмы, а здесь богатый иностранец приводит мальчика в столичный отель — и хоть бы что. Это плохо, что подонки у нас ничего не боятся. А люди — боятся. И не бандитов, а ментов. Три четверти наших граждан боится милиции, а ведь милиция — это государство. А государство— это вы. Когда москвичи митингуют возле посольства США, их никто не трогает. А когда москвичи пришли выразить протест против полицейского разгона мирной демонстрации в Белоруссии (там людей били, сотни арестованы, в том числе граждане России), наша милиция разогнала москвичей — заступилась за Луку. Но вы не огорчайтесь, Владимир Владимирович, большая часть народа на вашей стороне. .. .Как же должна была все эти годы действовать наша власть, чтобы большинство наших граждан были на стороне Лукашенко? Аргументы у них простые : зато там не разворовали страну, не обездолили стариков, не устроили войну. И — добавлю от себя — негров там не линчуют.

«МК», 28 марта 2006 года.

ЛУКА В КРОВИ

Михаил РОСТОВСКИЙ.

"Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты" – к большой политике эта мудрость применима далеко не всегда. Иногда высшие государственные интересы требуют братания с диктаторами. Большего "демократа", чем Виктор Ющенко, трудно найти на просторах СНГ. Но недавно он вручил орден князя Ярослава Мудрого чуть ли не самому жестокому деспоту в экс-Союзе Туркменбаши Сапармурату Ниязову. Однако все хорошо в меру. Если пересекается определенная грань, дружба с диктаторами из жертвы во имя национальных интересов превращается в политизвращение. Устроенная Лукашенко бойня в Минске вышвырнула Россию за этот рубеж. Бывают ситуации, когда власть обязана применить силу против части своих граждан. Многие наши либералы до сих пор считают Ельцина преступником за то, что он "расстрелял" парламент в октябре 1993 года. На самом деле президент совершил бы преступление, если бы отдал Москву на разграбление мародерам и погромщикам. Год назад президент Асар Акаев принял прямо противоположное решение. В результате столица Киргизии погрузилась в состояние анархии. Своя внутренняя логика действует и в авторитарных государствах. Отказавшись от демократии, лидер просто вынужден применять насилие против своих противников. Иначе он очень быстро потеряет власть. Но авторитарные режимы тоже бывают разные. Есть государства-мясорубки, где жизнь подданных вождя напоминает ад на земле. А есть страны со сравнительно "мягким" диктатором, который правит с одобрения значительной части обывателей и не совершает уж особо чудовищных злодеяний. До сих пор Александр Лукашенко относился скорее ко второй категории авторитарных вождей. Да, есть очень серьезные подозрения, что официальный Минск причастен к физической ликвидации многих политоппонентов "батьки". Но до сих пор ничего твердо не было доказано. Да, действия белорусских спецслужб по отношению к молодым оппозиционерам из числа простого населения не отличались особой нежностью. Но милицейский и полицейский беспредел случается даже в самых демократических государствах. Однако, устроив беспощадную кровавую расправу над собственной молодежью, Лукашенко сделал стремительный рывок по своему превращению в деспота первой категории. Больше всего в бойне поражает ее бессмысленность. Все ведь можно было сделать без кровожадности. И тогда, если честно, мало кто обратил бы на это внимание. Мол, подумаешь, в Минске разогнали митинг! Там это происходит регулярно на протяжении последнего десятилетия. Но Лукашенко и Ко решили, что без крови на этот раз ну никак не обойтись. Говорить, что эта бойня поставила жирный крест на репутации минского фюрера в цивилизованном мире, бессмысленно. Там за ним уже давно прочно закрепилось прозвище "последнего диктатора Европы". Но важно четко понимать, что сейчас вслед за собой в "политический сортир" Лукашенко тянет и Россию. Сколько усилий Кремль положил, чтобы его дружба с Лукашенко не изгадила российское председательство в "Большой восьмерке"! Белорусского "батьку" специально попросили, чтобы он перенес дату "выборов". А то этот "триумф демократии" совпал бы с саммитом мировых лидеров в России. И Путин бы оказался в неудобном положении. Но, как выяснилось теперь, все усилия были напрасными. Из памяти миллионов телезрителей еще не изгладились кадры с комментарием главы нашего МИДа Сергея Лаврова по поводу выборов в Белоруссии. Интеллигентнейший министр обвинил ОБСЕ в необъективности и наговорах на демократию а-ля Лукашенко. Как будет выглядеть Кремль, если какие-нибудь злые западные журналюги совместят два кадра: спич главы нашей дипломатии и окровавленных демонстрантов. А они ведь непременно это сделают и будут правы. Конечно, Лавров не виноват. Он всего лишь следует выработанному высшим руководством России внешнеполитическому курсу. О том, каким образом надо изменить этот курс, и следует сейчас задуматься обитателям Кремля. К сожалению, пространства для маневра у официальной Москвы очень мало. Буш и Ко могут без малейшего ущерба для американских национальных интересов вводить санкции против Минска. Но Россия связана с Белоруссией миллионами нитей. Наша страна обречена поддерживать какую-то форму отношений с абсолютно любым хозяином президентского дворца в Минске. Либералы вроде Немцова, правда, считают, что официальная Москва должна способствовать организации в Белоруссии продемократического госпереворота. Идея более чем сомнительная. В прошлом попытки Кремля поменять власть у соседей приводили к самым неожиданным и печальным последствиям. Вспомнить хотя бы Афганистан 1979 года или Украину 2004 года. Кроме того, Лукашенко голыми руками не возьмешь. "Батьку" пока рьяно поддерживает и значительная часть госаппарата, и большинство белорусских обывателей. Для России также крайне важно не оказаться пешкой в чужой игре. Для Запада было бы просто идеальным вариантом сначала добить Лукашенко с помощью Москвы, а потом посадить на его место какого-нибудь "белорусского Ющенко". Но корректировка политики на белорусском направлении все равно становится для России жизненной необходимостью. У Москвы есть определенные рычаги кулуарного воздействия на Белоруссию. Возможно, стоит также вспомнить и формулу о том, что страна и ее руководство — это далеко не одно и то же. Но способен ли сейчас на Кремль на такую тонкую игру? После смерти Милошевича большая часть российской политэлиты оказалась во власти массового психоза. Наши политики дружно оплакивали покойного диктатора и при этом почти не вспоминали его жертв. А между тем экс-президент Югославии был далеко не так близок московским слугам народа, как Лукашенко. Толпы деятелей вроде Геннадия Селезнева и Павла Бородина наверняка опять поднимут крик: наших бьют! Возможно, таким политикам стоит принять белорусское гражданство и стать там министрами. В этом случае после одной из регулярно устраиваемых Лукашенко кадровых чисток они окажутся в тюрьме и излечатся там от нездоровой любви к "батьке". Но, к несчастью, надежд на подобный вариант мало. Российские политики — люди в чем-то умные. В роли жертв Лукашенко они предпочитают видеть других, но только не себя.

«Новое время», №12 за 2006 год.

ГЕНЕАЛОГИЯ НОВОГО КЛАССА

В популярности советского периода нет ничего необычного - власть с умилением видит в нем свое историческое прошлое, обеспечившее ей безбедное настоящее. Воспроизводящая сама себя номенклатура по-прежнему мечтает владеть, контролировать и распределять

Кирилл Александров

Откуда в современной России такое тягостное, последовательно отравляющее атмосферу историческое беспамятство? Трагедия искалеченного в армейской костоломке Андрея Сычева вызвала крик отчаяния в обществе. Некогда кичившийся свободой рассуждений Максим Соколов на страницах ныне угодливо-предупредительных «Известий» горестно сокрушается: мы докатились до гласного обсуждения проблемы защиты военнослужащих от военнослужащих. В смятенном стремлении спасти рядового Иванова со всех сторон хаотично предлагают то солдатские мобильные телефоны, то полковых мобильных священников, то совсем немобильную военную полицию... Однако какой же другой армии мы хотим? Ведь в качестве «дня защитника Отечества» со всей государственной напыщенностью мы ежегодно отмечаем дату, когда в феврале 1918 года погрязший в убийствах и пьянстве отряд братишек-матросов во главе с военным преступником Павлом Дыбенко бежал из-под Нарвы при едва заметном движении дисциплинированных германских разъездов. «Краса и гордость революции» драпанула с нарвской линии, прихватив цистерну со спиртом. Дыбенко позднее отдали под суд, судьба цистерны осталась неизвестной. Но «день защитников цистерны» сначала превратился в «день Рабоче-крестьянской Красной армии», а затем - в «день защитника Отечества». Почему современная Россия все более явственно питает пристрастие к палачам и масштабным убийцам? Бесконечные книжные ряды завалены бездарными и псевдоисторическими писаниями. Претендующие на статус историков-исследователей бесчисленные Мухины и Прудниковы в апологетическом раже рисуют нам нетленные образы «русских патриотов-конституционалистов» Иосифа Сталина и Лаврентия Берии, оплакивая Советский Союз - «первое в мире социальное государство рабочих и крестьян». На страницах «Коммерсанта» Андрей Илларионов и Егор Гайдар с горечью констатируют, что в стране плохо идут экономические реформы, задыхающиеся под тяжестью циничного «нашизма». Господа самые что ни на есть либеральные экономисты! Пора наконец понять, что бытие не определяет сознание. Реформы не идут в стране, на бескрайних просторах которой за последние годы появились полтора десятка разнокалиберных изваяний Иосифа Виссарионовича. Экономические преобразования и историческое беспамятство несовместимы.

Кто осудил Сталина 25 февраля 1956 года?

Минувший полувековой юбилей XX съезда КПСС 14-25 февраля 1956 года в России вроде как заметили, но отметили скромно. Власть сохранила похвальный нейтралитет: самодур Никита Хрущев сегодня непопулярен и уступает усатому вождю нового Вавилона, организовавшему советскому народу великую победу вместе с великой войной. Бывалая интеллигенция в очередной раз поделилась мемуарными переживаниями о том, как приятно было дышать «свежим ветром XX съезда». Историки вновь попытались рассказать какие-то подробности о разоблачительном хрущевском докладе, но получилось вяло. Ничего принципиально нового мы не узнали, вероятно, за исключением единственной фразы, походя обороненной дорогим Никитой Сергеевичем: «Если бы не Сталин, может быть, и войны бы не было». Однако вкупе с хрущевскими рассуждениями о неверности сталинского внешнеполитического курса в 1939-1941 годах фраза, выпавшая из очередной секретной стенограммы, представляет ценность в первую очередь лишь для Виктора Суворова, неустанно плетущего в своем бристольском далеке очередные ревизионистские сети против полководческих качеств Георгия Жукова и других славных маршалов бессмертного генералиссимуса. Народ снова красноречиво зевнул: неинтересно. Уж слишком похож на него самого автор антисталинского доклада и организатор всесоюзной кукурузации. В целом вялотекущую реакцию на 50-летний юбилей XX съезда партии уместно сравнить с общественной реакцией на регулярную телевечерню Петросяна: игнорировать его противное существование давно невозможно, но говорить о нем не хочется. Поэтому нет желания всерьез размышлять над, казалось бы, риторическим вопросом: кто же все-таки осудил избранные политические мероприятия мертвого Сталина 25 февраля 1956 года?

Своеобразие большевизма

Один из лучших офицеров русской службы Генерального штаба, талантливый военный теоретик и ученый генерал-лейтенант Николай Головин, размышляя в парижской эмиграции в 1937 году над характером событий, разыгравшихся в стране в первые месяцы после октябрьского переворота, писал «Для того чтобы оставаться вождями дичающих толп, Ленин и его сторонники должны были руководствоваться в предпринятом ими кровавом завоевании России правилами первобытных дикарей». Трагедию России невозможно понять без трезвого анализа социально-политического облика новых властителей, захвативших ее осенью 1917-го - зимой 1918 года и установивших на российской территории фактически оккупационный режим. Отсутствие даже попыток такого анализа за последнее десятилетие привело в Российской Федерации к торжеству идеологии «нашизма» и созданию неполноценной государственной модели, которую Андрей Илларионов недавно назвал корпоративным капитализмом. Созданный политическим творчеством Ленина и усовершенствованный до предела уголовными методами Сталина однопартийный режим удивительным образом сочетал в себе все классические разновидности деспотий: тиранию (персонифицированную власть вождя), олигархию (власть политбюро ЦК) и охлократию (власть толпы) в лице псевдодемократических Советов. Однако источником власти в родившемся 25 октября 1917 года государстве очень быстро стала даже не воля захватившей Россию партии, а воля ее профессиональных членов, олицетворявших партийную управленческую иерархию и получивших обобщенное название - номенклатура. Сам термин «номенклатура» (от лат. nomenclature - «роспись имен») своим происхождением, вероятнее всего, обязан античной истории. В Древнем Риме «номенклатором» назывался раб, во всеуслышание объявлявший имена высоких гостей, прибывавших на празднество (от лат. nomen - «имя»). Накануне перестройки, в начале 1980-х годов, в это понятие вкладывалось следующее содержание: «Это перечень наиболее важных должностей, кандидатуры на которые предварительно рассматриваются, рекомендуются и утверждаются данным партийным комитетом (райкомом, горкомом, обкомом и т. д.). Освобождаемые от работы лица входят в номенклатуру партийного комитета также лишь с его согласия. В номенклатуру включаются работники, находящиеся на ключевых постах». Своеобразие большевизма, родившегося в 1903 году на II съезде Российской социалдемократической рабочей партии, обуславливалось не только патологической беспринципностью или неуемным желанием ленинцев захватить абсолютную власть в государстве. Даже варварская ревизия Лениным одного из важнейших положений марксистской теории о невозможности социалистической пролетарской революции в крестьянской стране сыграла в истории РСДРП (б) далеко не первенствующую роль. Уникальность ленинской партии заключалась, во-первых, в изначальном обособлении этой заговорщической организации по подготовке вооруженного мятежа от немногочисленного русского пролетариата. Из 21 члена и 8 кандидатов в члены ЦК РСДРП (б) в августе 1917 года происходили из мещан 12 человек, из крестьян - 7, из дворян - 6, из купцов и почетных граждан -3, из духовного сословия - 1. По роду занятий к профессиональным революционерам, жившим за счет партии, относился 21 человек (Артем, Бубнов, Бухарин, Джапаридзе, Дзержинский, Зиновьев, Иоффе, Каменев, Ленин, Ломов, Милютин, Преображенский, Рыков, Свердлов, Скрыпник, Смилга, Сокольников, Сталин, Троцкий, Урицкий, Шаумян). Как бы представляли рабочий класс лишь трое: Алексей Киселев (слесарь), Матвей Муранов (железнодорожник) и Виктор Ногин (красильщик). Движущим и организационным ядром ленинской партии стала законспирированная группа профессиональных революционеров, сумевших в практической деятельности в пролетарской среде виртуозно подменить естественное стремление фабрично-заводских рабочих к улучшению условий труда и быта собственными интересами по захвату полноты власти с последующей приватизацией финансовых, хозяйственных и культурных богатств России. Умелая подмена интересов работоспособного населения собственными вкупе с демагогическим переобъяснением трудящимся текущей реальности сопровождала возникновение номенклатуры еще в дореволюционный период. После октябрьского переворота Ленин умело произвел еще одну подмену понятий и объявил тиранию номенклатуры РКП (б) «диктатурой пролетариата», ничем не ограниченной, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненной, непосредственно на насилие и террор опиравшейся. В свою очередь исключительную роль в новой системе диктаторской власти Ленин отводил вождю, «который иногда один более сделает и часто более необходим», чем не только революционный класс, но и его «авангард» в лице партии. Во-вторых, исключительность ленинской партии объяснялась наличием в ее политической практике откровенно уголовно-криминальных методов, не только допускавшихся, но и поощрявшихся непогрешимым вождем. Неразборчивость в средствах не просто давала Ленину и руководящему ядру его партии неоспоримое преимущество перед всеми остальными противниками от меньшевиков до монархистов. Русская революция могла родиться в стихии солдатского бунта. Но для того, чтобы овладеть ею в полной мере, требовалось явить себя расхристанной народной массе в достоевском образе аморального разбойника, готового наделить народ легитимным правом на бесчестие.

«Только дьявол знает!..»

Сталинщина родилась почти одновременно с ленинским большевизмом в формально еще единой РСДРП в виде практики «экспроприации» («эксов»), а по сути заурядных ограблений банков, поездов и почт в 1905-1912 годах. В период столыпинской модернизации и накопления русским обществом широкого опыта легальной деятельности большевики причудливо сочетали собственную политическую практику с чисто уголовными методами - убийствами, поджогами, ограблениями и фальшивомонетничеством. Осуществлял планирование и руководил «эксами», по свидетельству бывшего большевика Григория Алексинского, специальный «малый комитет» в составе Владимира Ленина, Александра Богданова и Леонида Красина. Непосредственными организаторами и исполнителями лихих разбойных акций выступали два кавказских большевика: Коба и Камо. За этими псевдонимами скрывались тогда никому не известные Иосиф Джугашвили и Симон Тер-Петросян. Так, например, будущие генералиссимус Советского Союза и начальник Закавказского таможенного управления успешно ограбили в 1906 году почтовый поезд в Чиатури, «экспроприировав» 21 тыс. полновесных царских рублей. Правда, большевистский центр получил из этой суммы лишь 15 тыс., остальные средства поделили исполнители «экса». Наибольшую известность приобрел «экс» 13 июня 1907 года на Эриванской площади в Тифлисе. Ленин лично участвовал в предварительном обсуждении деталей акции на майской встрече в Берлине. На переполненной обывателями Эриванской площади Коба и Камо при помощи банды численностью около 50 разбойников и интенсивного бомбометания организовали налет на банковский транспорт и взяли от 250 до 340 тыс. рублей. Три казака эскорта охранения погибли, более 50 человек получили ранения. Либеральное «Новое время» воскликнуло: «Только дьявол знает, как этот грабеж неслыханной дерзости был совершен!» Ленин был в восторге, но вскоре испытал горькое разочарование: Николай Семашко был арестован швейцарской полицией при попытке обменять за границей «экспроприированные» банкноты. Погорели на попытках обмена и другие эмиссары, ЦК пришлось принять решение о сожжении бесполезных купюр. Не удался и план Красина о выпуске фальшивых русских ассигнаций. Зато «чудесный грузин Коба» благодаря оцененному Лениным вкусу к уголовщине начал быстрое восхождение по большевистской вертикали и зимой 1912 года заслужил заочную кооптацию в ЦК. Несомненно, криминальный характер носило возвращение Ленина и его многочисленных соратников в Россию при содействии германского МИДа после неожиданной Февральской революции 1917 года. Бывший социал-демократ и советник германского МИДа Александр Парвус (наст. имя - Израиль Гельфанд) еще 9 марта 1915 года представил на имя госсекретаря Ягова пространный меморандум об организации революции в России, запросив на указанные цели 5 млн. марок. Обосновавшись в нейтральном Копенгагене, Парвус организовал в апреле 1917 года отправку группы ленинцев из Швейцарии в смятенную Россию и затем стал ключевой фигурой в длинной цепи финансовых посредников между Лениным и германским МИДом. Верховное командование кайзеровской армии через офицера связи в телеграмме № 551 от 21 апреля доносило в МИД: «Въезд Ленина в Россию

3/16 апреля прошел успешно. Он действует точно так, как нам бы хотелось». Используя поступавшие через Парвуса неограниченные немецкие средства, ленинская партия развернула невиданную по масштабу пораженческую агитацию на фронте и в тылу, одновременно призывая разнузданную солдатскую массу к захвату явочным порядком чужой земельной собственности. В апреле Ленин заявил: «Мы хотим братания

с противником на всех фронтах, мы об этом заботимся». Начальник австро-венгерской разведслужбы генерал Макс Ронге с удовлетворением отмечал, что к лету 1917 года австро-венгерские разведорганы сумели вступить на фронте в контакт с солдатскими комитетами 107 из 214 русских дивизий. Доминировали в комитетах большевики. Только за май 1917 года разведотделы штабов 3-й и 7-й австро-венгерских армий через «братание» сумели осуществить на Восточном фронте 285 разведывательно-шпионских контактов. Вернувшийся из многолетней эмиграции в Россию горячим патриотом, основоположник русского марксизма Георгий Плеханов пытался гневно одернуть большевиков со страниц газеты «Единство»: «Эй, вы, пассажиры германского казенного поезда, не мешайте русской армии защищать Россию! Слышите! Не мешайте!» Усилия немецких эмиссаров в Дании и Швеции, деятельность германского МИДа по подрыву обороноспособности Российского государства быстро попали в поле зрения русской военной разведки. В знаменитом Hoover Institution Archives (Stanford University) автор этих строк в июле 2003 года обнаружил телеграмму 13/Б № 147, которую русский военный агент в Дании генерал-майор Сергей Потоцкий, основываясь на донесениях агентуры, отправил 2 мая 1917 года из Копенгагена в Петроград и в штаб Западного фронта: «Установлено: в настоящее время почти во всех городах Германии, АвстроВенгрии не хватает хлеба, мяса, картофеля, муки, вообще съестных продуктов. Повсюду продовольственный кризис и всеобщее неудовольствие народных масс. Германское правительство, желая вывести Германию из тяжелого положения, во что бы то ни стало хочет заключить мир с Россией. С этой целью высылает социал-демократов из нейтральных стран в Россию, платя большие деньги». Однако было бы наивно обвинять Ленина и его соратников в сознательной агентурной деятельности в пользу стран германского блока весной - летом 1917 года. Блестящий аналитик истории большевистской партии, бывший выпускник Института красной профессуры Абдурахман Авторханов в этой связи верно заметил: «Не Ленин был агентом германского правительства, а, наоборот, германское правительство сделалось финансовым агентом Ленина для организации революции в России». Наконец, третьей выдающейся чертой ленинской партии и ее нарождавшейся номенклатуры стала целенаправленная и дьявольская игра на патологических инстинктах социально отсталой народной массы - зависти, жадности, правовом нигилизме, культурной недоразвитости и столетиями вкорененной фобии к национальной элите (дворянству, духовенству, интеллигенции, торгово-промышленному классу). Сила большевизма оказалась заключена в его народной, бессознательной восприимчивости, чему способствовали поверхностная религиозность со многими пережитками сельского язычества, древняя склонность к пугачевщине и утопическим грезам об абстрактном земном рае, любовь к политическим самозванцам. Номенклатура ленинской партии дала народной массе, лишившейся после Февральской революции привычных форм государственного общежития, право на бесчестие во имя социальной утопии. Общественный организм оказался слишком ослаблен невосполнимыми потерями на фронтах Первой мировой войны, чтобы сразу же оказать сопротивление этому соблазну. Поэтому при неограниченной финансовой поддержке германского МИДа в 1917-1918 годах, при активном соучастии одной части народа и пассивном равнодушии огромного народного большинства партия Ленина сумела захватить власть и удержать ее в годы кровопролитной Гражданской войны.

Великое ограбление России

Сокрушаясь об установлении в Российской Федерации корпоративного государства и стагнации реформ в экономической области, наши современные либеральные экономисты напрочь забывают, что будущее института частной собственности проблематично при полном отсутствии у него исторического прошлого. "Подлинный и глубокий смысл октябрьского переворота 1917 года заключался лишь в двух последовавших за ним исторических процессах: во-первых, в захвате номенклатурой ленинской партии всех видов собственности, богатств и активов Российского государства, а вовторых, в постепенном превращении взбунтовавшегося населения в духовно обезличенных рабов, собственным трудом за нищенскую плату обеспечивающих благосостояние и незыблемость власти номенклатуры коммунистической партии. Первый процесс завершился к 1921 -1922 годам с эвакуацией за пределы родины белых армий и подавлением открытого вооруженного сопротивления. Отменив частную собственность на землю сразу же после октябрьского переворота и передав «право распоряжаться землей» абстрактным земельным отделам местных Советов, ленинская партия фактически объявила пахотную землю своей собственностью, а крестьян превратила в бесправных арендаторов, временно пользовавшихся советской землею на уравнительных началах. В результате новых уравнительных переделов богатые крестьянские хозяйства потеряли в сумме около 50 млн. десятин (1 дес.=1,1 га). Столыпинские хозяйства лишились в итоге советских переделов более 60% нажитой в 1906-1916 годах земли. Реально коммунисты отбросили крестьян к той самой общине, от которой с таким трудом их пытался освободить Петр Столыпин. Посевная площадь в России сократилась с 87,4 млн. десятин (на 1913 год) до 49,2 млн. (1922). Беззубые местные Советы при полном запрете любой политической деятельности и небольшевистской печати уже к лету 1918 года превратились в заурядную ширму, прикрывавшую жесткую вертикаль власти коммунистической партии от местных ячеек и уездных комитетов (укомов) в регионах до ЦК РКП (б) в Москве. В «Положении о социалистическом землеустройстве» советского ВЦИК от 14 февраля 1919 года ясно и недвусмысленно говорилось: «Вся земля в пределах Российской социалистической федеративной республики, в чьем бы пользовании она ни состояла, считается единым государственным фондом». Так рожденное ленинским ЦК советское государство в захватном порядке присвоило себе право обладания многомиллиардной земельной собственностью. Этой хитроумной уловки власти крестьянство так и не сумело понять вплоть до начала коллективизации в 1929-1930 годах. И к лету 1918 года в 28 европейских губерниях крестьянскими толпами под руководством большевиков были разорены более 79 тыс. имений, откуда подверглись изгнанию, часто сопровождавшемуся насилиями и убийствами, более 1 млн. владельцев и членов их семей. Интересно, что принудительное создание крупных государственных коллективных хозяйств с превращением свободных крестьян-производителей в сельскохозяйственных рабочих намечалось РКП (б) еще на весну - лето 1919 года. Уже к началу 1919 года на территории РСФСР были созданы 1579 колхозов. В 1920 году общая земельная площадь 4292 советских хозяйств превышала 2 млн. десятин. Однако решительное наступление русских белых армий адмирала Александра Колчака и генерал-лейтенанта Антона Деникина спасло советское крестьянство в 1919 году от коллективизации, дальновидно отложенной партией на 10 лет. Специальными декретами от имени советской власти ленинцы запретили в России торговлю недвижимостью (14 декабря 1917 г.), обратив ее позже в свою собственность (24 августа 1918 г.), аннулировали все государственные долги (21 января 1918 г.), запретили покупку, продажу и сдачу в аренду торгово-промышленных предприятий (20 апреля 1918 г.), отменили право наследования частного имущества (1 мая 1918 г.). К 1920 году партия Ленина захватила вместе с активами более 19 тыс. кредитных и финансовых учреждений России, в том числе коммерческих, обществ взаимного кредита, акционерных, земельных, ломбардов, сельских сберкасс, а также 59 частных банков с 897 филиалами, 2840 потребительских кооперативных обществ, ссудных касс и т. д. К лету 1914 года в России работали 150 тыс. промышленных и 900 тыс. торговых предприятий с оборотом в 27 млрд. золотых рублей. К 1917 году их число еще более увеличилось в связи с ростом российской экономики в годы Первой мировой войны. К 1920 году практически все они подверглись «национализации» или разорению. Уничтожив десятки тысяч частных русских предприятий и компаний, коммунисты устранили для бесчисленных фирм стран развитого Запада эффективных и опасных конкурентов на внутреннем и внешнем рынке. Могущественный финансово-экономический взлет США в XX веке во многом был обусловлен полным исчезновением в мировом хозяйственном процессе конкуренции со стороны уничтоженных частных русских производителей и финансистов. Тысячи высококвалифицированных отечественных инженеров и других специалистов были вынуждены предложить свои знания и опыт другим странам. Так, например, Россия в годы Первой мировой войны была первой страной в мире, создавшей благодаря таланту выдающегося авиаконструктора Игоря Сикорского собственную стратегическую бомбардировочную авиацию - эскадру тяжелых воздушных кораблей. После октябрьского переворота Сикорский с трудом бежал от советской власти, а его соратника, командира эскадры генерал-майора Михаила Шидловского, коммунисты в 1918 году расстреляли вместе с сыном. К концу 1920 года большевики ограбили 673 монастыря, у которых отобрали 828 тыс. десятин земли, 4,3 млрд. рублей, 84 завода, 1112 доходных домов, 704 гостиницы и подворья, 277 больниц и приютов. Общая сумма принудительно изъятых у Русской православной церкви ценностей к 1923 году превысила 2,5 млрд. золотых рублей. Из 1246 российских монастырей к 1939 году более 1200 были вчистую ограблены вплоть до храмовых куполов, разорены, взорваны или запущены. Ленинцы полностью уничтожили конвертируемый русский рубль. Если в октябре 1917 года в России находилось в обращении 19,6 млрд. рублей, то в результате безумной хозяйственной политики коммунистов эта цифра к 1920 году возросла до 2,3 трлн. Если за 1913-1917 годы цены выросли всего в 7,5 раз, то за 1917-1922 гг. - в 7,3 млн. (!) раз. Второй процесс развивался в первой половине 1930-х годов, его важнейшими этапами стали коллективизация сельского хозяйства и создание ГУЛАГа. Лишь за февраль - май 1930 года были ограблены и разорены более 320 тыс. крестьянских хозяйств и коммунистами присвоено имущества на сумму более 400 млн. рублей. Суммарно безжалостному раскулачиванию в 1930-1932 годах подверглись около 1 млн. хозяйств с населением в 6-8 млн. человек. В 1930-1932 годах органы ОГПУ репрессировали более 500 тыс. крестьян. Жертвами депортаций и массовых ссылок в 1930-1940 годах стали около 4 млн. человек, из которых от 1,8 до 2,1 млн. умерли в местах спецпоселений в нечеловеческих условиях существования. В результате голода 1932-1933 годов, умышленно организованного сталинской номенклатурой ВКП (б), в СССР погибли от 7 до 8,5 млн. человек. С прикреплением фабрично-заводских рабочих и служащих к предприятиям по указу президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года строительство системы принудительного труда в государственном масштабе закончилось. В 1940-1955 годах в СССР были осуждены 35 829 866 человек, не считая осужденных внесудебными органами, военными трибуналами и Военной коллегией Верховного суда. (Для сравнения: в 1900-1913 годах всеми судебными органами Российской империи, включая мировые и военно-полевые суды (1906-1907), были осуждены 1 985 422 человека.) Из этих почти 36 миллионов за нарушение драконовского трудового законодательства были осуждены 15,7 млн. человек (44 %) и за «антисоветские преступления» -1,1 млн. (3%).

«Ставка на сволочь»

Спортсмен и талантливый публицист Иван Солоневич, оставивший нам в виде книги «Россия в концлагере» едва ли не лучшее мемуарное описание ГУЛАГа, характеризуя советскую власть, заметил: «Ни одна власть в истории человечества не ставила себе таких грандиозных целей и ни одна в истории власть по дороге к своим целям не нагромоздила такого количества трупов». Здесь следовало бы заметить, что упомянутые цели для большевиков всегда были фантомом, зато власть и трупы вполне реальными. Один из секретов политического успеха партии Ленина - Сталина заключался в том, что партийный билет до октября 1917 года открывал дверь к безнаказанности преступлений, а после переворота - к паразитированию во власти, зиждившейся на поощрении преступлений. В коммунистической партии ничтожное меньшинство идеалистов, с инквизиторским фанатизмом Торквемады веривших в социальную утопию, еще в годы Гражданской войны оказались подавлены алчной и наглой массой проходимцев, сообразивших, что при советской власти партийный билет стал инструментом контроля и распределения всевозможных благ: от «буржуйских» женщин до дров и усиленного питания. Накануне Февральской революции численность партии составляла 23,6 тыс. человек, в апреле 1917 года - уже 79,2 тыс., в 1919-м - 250 тыс. и в марте 1921-го - 730 тыс., включая кандидатов. Вероятно, Ленин понимал, что большинство хлынувших в партию карьеристов представляет собой обычных циников. Однако у него отсутствовала иная возможность найти такое количество исполнителей, способных методично уничтожать исторически сложившуюся российскую цивилизацию. Солоневич на эту тему высказался грубовато, но доходчиво: «Реалистичность большевизма выразилась, в частности, в том, что ставка на сволочь была поставлена прямо и бестрепетно». С большим успехом РКП (б) привлекала ради укрепления режима всякий денационализированный международный сброд. Так, например, совокупная численность всех белых армий в 1919 году не превышала 500 тыс. человек, в то время как в рядах Красной армии сражались более 250 тыс. «интернационалистов». Среди награжденных к 50-летию Октябрьской революции в 1967 году 3409 «интернационалистов» были граждане Австрии, Болгарии, Венгрии, Вьетнама, ГДР, Индии, Монголии, Польши, Румынии и т. д. Сталин, овладев в 1922-1923 годах аппаратом партии и ЦК, довел идею господства и пополнения номенклатуры покорной и исполнительной «сволочью» до логического завершения. С 1920-х и до конца 1980-х годов основным принципом назначения на освобожденную номенклатурную должность стала «рекомендация» вышестоящего партийного органа. При этом отбор в правящий слой производился по сумме негативных качеств, главными из которых стали безжалостность, отсутствие способности к самостоятельному критическому мышлению и полная беспринципность. Правовед и мыслитель Иван Ильин назвал сложившийся в СССР в 1920-е годы общественнополитический строй какистократией - властью худших. Иван Солоневич, изучивший в полной мере на собственном опыте вплоть до Белбалтлага особенности управленческого класса в стране победившего социализма, уже будучи в эмиграции заметил по этому же поводу: «Аппарат власти при условии отсутствия сочувствия масс... можно сколотить из сволочи. И сколоченный из сволочи он оказался непреоборимым, ибо для сволочи нет ни сомнения, ни мысли, ни сожаления, ни сострадания».Начиная с XIV съезда партии в декабре 1925 года и вплоть до конца СССР партийные съезды играли лишь роль форумов по триумфальному чествованию очередного вождя. Делегаты на эти съезды тщательно подбирались и фильтровались номенклатурой, выполняя функции послушных статистов. Очень важным принципом сталинского властвования был принцип периодической и последовательной ротации кадров. Незыблемость власти Сталина базировалась на том, что никто, включая членов политбюро и ЦК, не мог быть уверен в личной безопасности. Распространение Иосифом Джугашвили на ВКП(б) и советское общество принципов организации мафиозной группировки во главе с авторитетным паханом свидетельствовало о том, что в большевизме окончательно возобладала уголовно-криминальная традиция. Неустойчивость личного положения в номенклатуре исключала любую организованную оппозиционность и провоцировала гниение аппарата с неизбежным разложением правящего слоя. Из 24 членов ЦК, руководивших октябрьским переворотом, в результате сталинских репрессий погибли 14 человек, из 60 членов военно-революционного комитета Петросовета и его комиссаров - 54. Тот же принцип Сталин распространял и на страну в целом, поэтому во время «ежовщины» 1937-1938 годов органы НКВД репрессировали 1 420 711 человек, из которых были расстреляны 678 407. Однако когда зимой 1953 года Сталин затеял подготовку к новой, гораздо более глобальной чистке КПСС и страны, высшая номенклатура в лице Берии, Булганина, Маленкова и Хрущева была вынуждена, по одной из версий, ликвидировать его, руководствуясь элементарным инстинктом самосохранения. Была ли смерть Сталина в первых числах марта 1953 года результатом медикаментозного воздействия или стала следствием неоказания помощи больному при кровоизлиянии, на самом деле несущественно.

Номенклатура на новом рубеже

После 1953 года важнейшим принципом властвования номенклатуры стала уже не преданность вождю, а незыблемость собственного положения. Это положение гарантировалось безраздельным владением захваченными активами, собственностью и ресурсами страны, тотальным контролем над трудовыми усилиями советского народа и совершенно невиданной экономической эксплуатацией работоспособного населения, при которой большая часть реального заработка разными способами изымалась новым классом и перераспределялась в его интересах. Постоянная гонка вооружений и доминирование в структуре экономики СССР в 1930-1980-е годы группы «А» (сектор тяжелой промышленности, ВПК и т. п.) над группой «Б» (сектор производства товаров народного потребления, продовольствия и т. п.) были не средством, а скрытой целью политики высшей номенклатуры ВКП(б) - КПСС. Только такая диспропорция в развитии экономики могла гарантировать населению нищенский уровень жизни и соответственно сохранять до определенного момента власть партийной номенклатуры, достигшей высокого умения в области распределения материальных и социальных благ. Отличительными чертами господствовавшего класса были его примитивность и посредственность. Даже такой заурядный бюрократ, как Борис Штюрмер, ставший председателем Совета министров Российской империи 90 лет тому назад, выглядит умным, интеллигентным и выдающимся государственным деятелем на фоне постоянных кунцевских собутыльников Сталина или маразматических старцев из политбюро 1980-х годов. К 22 июня 1941 года из 14 членов и кандидатов в члены политбюро полного высшего образования в дореволюционной России не имел ни один. Лишь 5 человек имели полное среднее специальное образование, а 5 не имели никакого; среди последних - нарком обороны (!) маршал Клим Ворошилов. В 1966 году 70% номенклатуры происходили из семей беднейших крестьян, колхозников и неквалифицированных рабочих, а в 1981 -м - 80%. У членов коммунистической партии с 1930-х годов было великолепно развито чувство смены собственных убеждений по команде вышестоящей инстанции. Поэтому делегаты XX съезда КПСС не осуждали Сталина. В принципе им было все равно: они могли его осудить, возвеличить или канонизировать, поступив в зависимости от инструкций ЦК. Осудила Сталина - и не за преступления против русского народа и других народов России, не за соучастие в развязывании Второй мировой войны, а лишь за постоянное нарушение собственной безопасности - номенклатура ЦК КПСС. Правда, при этом она все же смутно опасалась неприятных вопросов о соучастии в сталинских преступлениях. Используя известные нам цифры, с осторожностью мы можем предположить, что в категорию партийной номенклатуры КПСС, пронизавшей все структуры общества и государства, в 1970-е годы входили от 150 до 200 тыс. человек, включая членов семей номенклатурных работников. Решив свои жилищные вопросы, обеспечив себе и детям неприкосновенность, хорошие стартовые возможности, а также привилегированный и праздный образ жизни до уютной старости, в значительной степени коррумпированная номенклатура беспечно прожила до 1980-х годов. По сравнению с нормальными стандартами жизни среднего обывателя на Западе, номенклатура КПСС в целом жила небогато. Однако по сравнению с нищим населением Советского Союза разница в уровне жизни была огромной. К 1985 году планово-распределительная модель социалистической экономики выявила свою полную несостоятельность в хозяйственном соревновании со странами свободного мира. Если не считать достижений в создании специфического феномена - советского человека, социальный эксперимент 1917 года полностью провалился, а производительность труда привыкшего к халтурной работе населения больше не поддавалась пропагандному стимулированию. Наконец, номенклатура приобрела за счет десятилетий безжалостной эксплуатации советских трудящихся огромные материальные богатства, которыми хотела пользоваться открыто и в полной мере. Выражаясь словами Маркса, внутри формации назрели условия для качественного перехода на иную ступень развития. Тогда в 1985 году начался процесс под названием «перестройка», в ходе которого последнее поколение номенклатуры партии отказалось от сохранения формальной советской системы, но обеспечило себе сохранение преимущественного положения в новых социально-экономических реалиях. На этот раз путем закрепления за собой крупной госсобственности, прочных позиций в финансово-банковском деле и в государственной бюрократии. Именно поэтому в современной России так прижилась безликая идеология «нашизма»: вполне сохранившийся и воспитавший себе преемников новый класс с острым чутьем безошибочно определяет в обществе «своих» и «чужих». В популярности советского периода нет ничего необычного - власть с умилением видит в нем свое историческое прошлое, обеспечившее ей безбедное настоящее. «Единая Россия» удивительно похожа на брежневскую КПСС; создающие видимость активности энергичные мальчики из прокремлевских организаций - на лоснящихся комсомольских секретарей 1970-х годов, мечтающих о том, чтобы «партия дала порулить». Государственная дума очень напоминает безгласные партийные съезды. Воспроизводящая сама себя номенклатура по-прежнему мечтает владеть, контролировать и распределять. Проблема только в том, что у России, пережившей в XX веке геополитическую катастрофу и социальнодемографическое истребление, нет больше времени и сил для того, чтобы долго выдерживать такую государственную модель.


<<- previous letter | back to main page | next letter ->>