<<- previous letter | back to main page | next letter ->>

22.11.02. Главное событие – зарубежное. Это саммит НАТО в Праге. Итак, семь государств: Литва, Латвия, Эстония, Словакия, Словения, Болгария и Румыния – получили приглашение вступить в НАТО.

Много внимания очередному теракту в Иерусалиме.

Но и у нас продолжают стрелять. Вот только три последних сообщения.

В Москве убит профессор Российского медицинского университета Борис Святский. Убийство заказное. 43-летний профессор вечером приехал с работы, и его прямо во дворе дома застрелили. Две пули попали в грудь, и убийца выстрелил в третий раз – в голову.

В центре Тбилиси убит знаменитый в прошлом футболист Каха Асатиани. Его застрелили прямо в его машине. Тоже заказное убийство: Асатиани возглавлял авиакомпанию.

В Ингушетии найдены в лесу три трупа. Это солдаты военно-строительного отряда, которые считались дезертирами. Их зарезали, и тела бросили в лесу.

И все это только за один день.

У меня собирается много статей, которые, по-моему, стоит прочесть, и я снова увеличиваю объем писем.

Начну с того, что переписываю всегда, – с очередного субботнего фельетона Юлии Калининой.

«МК», 16 ноября 2002 года.

ПОТЕШНЫЙ ОРГАН

Юлия Калинина

У Петра Первого в детстве были потешные войска. Ему специально выделили, чтоб он с ними играл в солдатиков. Обычно дети в деревянных солдатиков играют или в оловянных, а у него были живые, потому что царь.

У нашего президента роль потешного войска исполняют потешные депутаты. Парламент из органа власти превратился в потешный орган. Что велит Кремль, то и делает. И еще честь отдает: «Служу великой России и любимому президенту Владимиру Владимировичу". До того депутаты втянулись в игру, что уже забыли, откуда они взялись, кто их выбирал, для чего? Какие у них цели и задачи, на чьи деньги они кресла в Думе вытирают?

Не только депутаты, но и население стало забывать природу своих отношений с парламентом, поэтому на всякий случай напоминаю: по правилам государственного устройства депутатов избирают граждане. Выбирают самых из себя достойных и выделяют им на содержание деньги из соб- ственных доходов. "Мчитесь, — говорят, — гонцы, в Москву, представляйте в Думе наши интересы и не позволяйте исполнительной власти, президенту и правительству принимать невыгодные для народа решения. Нужно держать под контролем Кремль и Белый дом, потому что чиновника если не контролировать — сами знаете, он про народ никогда не вспомнит. Будет за сценой свои делишки обтяпывать, а на публике только красивые слова говорить и людям голову морочить".

• ••

Наши депутаты про интересы граждан не вспоминают по меньшей мере полтора года. Раньше они хоть для виду иногда ссылались на избирателей, но теперь — все, забили болт. Теперь они уже только президента представляют, только его интересы. А если президент вдруг не сообщит депутатам, какие у него интересы, тогда они сами стараются догадаться, что ему будет приятно, и действуют соответствующим образом.

Они уже просто смешны в этом своем оголтелом верноподданничестве — как смешны герои Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Причем смех вызывают плохой. Не добрый смех. Ни анекдоты про них не хочется сочинять, ни шутки шутить. Уж больно низко они себя ставят. До неприличия низко.

Что вынуждает депутатов выставлять себя в столь невыгодном свете? Не вполне понятно. Вот когда правительство подставляется, это еще как-то можно объяснить. Например, давеча оно объявило, что теперь у нас будет новый закон о гарантии банковских вкладов населения. Было очень смешно. Если бы выступление Грефа читал с эстрады какой-нибудь юморист, зрители животики надорвали бы от смеха. Гарантию вкладов обещают! Это после всех "черных вторников", инфляции, реформ и дефолтов! Сбербанк гарантирует, подумать только! А то мы не знаем, что при первой же опасности любой вклад в наши банки накроется. Уменьшится втрое либо вообще исчезнет и растворится.

Но в данном случае хотя бы понятно, что правительству нужны наши деньги. Нужно, чтоб граждане достали из чулок сбережения, которые оцениваются в общей сложности в несколько миллиардов, и передали их правительству. Сначала как бы во временное пользование, ну а дальше как получится.

Правительство, давая повод над собой смеяться, решает конкретные финансовые задачи. Миллиарды в чулках — хорошее пополнение для воровской экономики, овчинка стоит выделки. Но какие финансовые задачи решают депутаты? Почему им до такой степени наплевать на избирателей, что они предают их в угоду исполнительной власти? Почему не боятся, что избиратели больше не будут за них голосовать, не выберут их в Думу?

• ••

Депутаты ведь у нас потешные. От избирателей они все равно не зависят. Зависят от хозяина, президента. Махнет он правым рукавом — пройдут в Думу и в следующий раз. Будут голоса, избирком насчитает. Махнет левым — не будет голосов, избирком не насчитает. По этой причине они и положили болт на избирателей. Симпатичный такой болтец забили. Депутат- ский "потешный орган". . .

Примеры? Пожалуйста. В минувшую среду верхняя и нижняя палаты парламента решали два важнейших вопроса современности: 1) образование парламентской комиссии по расследованию теракта на Дубровке, 2) принятие закона о том, что гражданам при большом желании можно сочетаться браком в 14 лет.

Надо ли объяснять, что вступление в брак в 14 лет — настолько редкий случай в нашей стране, что соответствующий закон затрагивает интересы примерно полпроцента населения, вряд ли больше. Тем не менее он был рассмотрен со всей тщательностью. Верхняя палата посвятила ему уйму времени. Сенаторы рисовали ужасные картины про то, как совратители

?Ш6%гранц"ы будут увозитьШирины наших "Детей' 'йия с нимй"в~6ра1С"В"резулбтате'закон был отложен и передан на согласительную комиссию. Потому что это важно для страны! "Архиважно!", как сказал бы Ленин.

Зато заниматься расследованием теракта, которым живо интересуется подавляющее большинство населения, депутаты решительно отказались. Всем интересно, а им — нет. Вот какие молодцы.

• ••

Почему депутатам не хочется провести свое расследование? Чем объяснить столь противоестественное поведение народных избранников? Очевидно, кремлевские товарищи их попросили: не надо, не суйтесь. Вряд ли иные доводы смогли бы подействовать на потешных парламентариев.

Другой вопрос: почему кремлевские товарищи попросили? Видимо, есть некоторые моменты, которые властям хотелось бы скрыть от населения.

Например, не все ясно с газом, многие врачи-анестезиологи продолжают утверждать, что это был не медицинский газ, он действует иначе, и его невозможно распылить в столь эффективной концентрации, чтоб люди моментально потеряли бы сознание. Причем это говорят не только наши врачи, но и иностранные. Дают интервью в зарубежной прессе: "Нет, мы не знаем такого газа". А кое-где уже прямо высказываются предположения, что использовался нервно-паралитический газ — химическое оружие, запрещенное к использованию, вроде того, что сейчас будут искать инспектора ООН в Ираке. Так они и до нас скоро дойдут.

Но разве нужно населению знать такие подробности? Конечно, нет. Меньше знаешь, лучше спишь. Или вот еще деликатный момент: почему же все-таки столько народу погибло, почему кого-то сумели спасти, а кого-то не сумели? Многие врачи "скорой помощи", воочию наблюдавшие происходящее, сейчас говорят, что здесь прямая вина Центра экстренной медицинской помощи и столичного Комитета здравоохранения. Не смогли правильно организовать работу.

При отравлении газом — даже если он был усыпляющим, а не нервно-паралитическим — нужно действовать очень быстро. 25—30 минут — и все, дальше уже ничего не поможет. Поэтому оказывать помощь надо было прямо на месте или в машине "скорой помощи" — делать искусственное дыхание и вводить антидот. Каждая бригада должна была забирать по одному заложнику и прямо в машине по дороге в больницу целенаправленно его откачивать. Вместо этого "скорые" использовались как обыкновенные транспортные средства, в них набивали по 3—6 человек (не говоря об автобусах) и везли через весь город, теряя драгоценные минуты. Шести пациентам в одной "скорой" никакого искусственного дыхания уже, конечно, не сделаешь, там ни места, ни аппаратуры нет для этого. А в это же время сотни свободных "скорых" стояли без дела рядом с театром — через два переулка, — ведь на Дубровку съехались все свободные машины. Но их никто не звал на помощь, и они потом так и уехали незадействованными. Нужно ли населению знать о столь деликатных деталях блестящей контртеррористической операции? Наверно, нет.

• ••

Впрочем, о чем говорить, если в ближайшие дни президент все равно подпишет поправки к закону о СМИ, заботливо поднесенные ему потешным депутатским корпусом. Все вопросы по теракту сразу отпадут сами собой. После принятия поправок вопросы уже даже ставить нельзя будет — не то что отвечать.

А если кто-нибудь все-таки осмелится и поставит вопрос, ему тогда сократят какое-нибудь важное место в организме. Вон как с датским журналистом получилось. Спросил на пресс- конференции у Путина, почему военные нарушают права человека в Чечне, и президент ему тут же публично пообещал обрезать причинное место, да так, чтоб больше не выросло.

Вышло по-хамски, кто спорит. Но не надо приставать с глупыми вопросами, не надо раздражать человека, достали, блин, сто раз объясняй одно и то же, хоть кол на голове теши, все равно лезут и лезут, как тараканы, с этими правами человека, кастрировать их всех надо, этих правозащитников.

. . .Конечно, если президента окружают одни только потешные советники, потешные депутаты и потешные журналисты, ему очень трудно воспринять тот факт, что где-то существуют еще и непотешные, самостоятельные люди. Когда он с ними сталкивается, они, естественно, вызывают у него сильное раздражение. А поскольку он уже избалован всеобщим восхищением и привык считать себя во всем правым, ему вроде и нет нужды держать себя в руках. Можно хамить. Тому, кто всегда прав, — все позволено, в его случае даже хамство — правое хамство.

• ••

Президента никто никогда не критикует. Соответственно, у граждан и у самого президента растет вера в то, что он никогда не ошибается. Именно поэтому его не за что критиковать.

Но ведь человек не может не ошибаться. Он тогда не человек, а святой, ему на небо надо, богом. И оттуда уже рулить.

Не бывает абсолютной истины и абсолютной правоты — это знает любой нормальный человек, учивший философию на первом курсе вуза. Поэтому любого нормального человека должно настораживать, когда с ним все согласны.

Однако вопреки всем "философиям" президент считает, что прав абсолютно — во всяком случае, в том, что касается Чечни и борьбы с терроризмом. Он — прав, а кому не нравится — ша, молчать, хватит, поговорили.

Но ведь столь категоричное отрицание позиций, отличных от своей, заведомо ведет к ошибкам. Обрекает на ошибки. Жизнь — не игра, с одними только потешными войсками здесь далеко не уйдешь. Это тоже знает любой нормальный человек, даже если он не учил философию.

. . .Порой у них такие усталые, озабоченные, осунувшиеся лица — и у самого Путина, и у всей потешной команды. Наши герои. Тащат, тянут из последних сил, волокут на себе страну- развалину. А куда тащат? Бог знает.

Статья из «Известий» посвящена некоторым современным событиям, например, тому, что министр МВД становится одновременно лидером партии «Единство». Из этого, на первый взгляд, незначительного эпизода Колесников делает интересные выводы.

«Известия», 19 ноября 2002 года.

ПАРТИЯ И ПРАВИТЕЛЬСТВО

Андрей КОЛЕСНИКОВ

Представителям бывшей новой исторической общности – советского народа — хорошо знакома формула «партия и правительство», произносить вслух которую следует гробовым голосом диктора центрального телевидения. Все знали, что это две стороны одной медали: где партия — там и правительство, и наоборот. Естественный процесс избавления от партийного вмешательства в хозяйственные процессы логичным образом завершился в 90-е годы, когда министры перестали быть не то что представителями компартии, но и любых других партийных образований. С тех пор, превращаясь в чиновников высшего звена, политики приостанавливают свое членство в партиях.

Возможно, сложившийся порядок — результат переваривания коммунистического наследия и давно пора от него отказаться? Фракция «Единство» ответила на этот вопрос положительно и при поддержке ряда других коллег из Думы решила внести поправку в закон о правительстве, разрешающую его членам состоять в различных партиях.

Понятен сиюминутный мотив — широко объявленное назначение Бориса Грызлова главным «заединщиком» требует принятия этой поправки. В противном случае он перестанет быть министром: должность руководителя МВД несовместима с членством в партии. Но хорошо ли это, когда законодательство перестраивают под одного человека?

Известно, что, партийная генеральная линия, вместе с которой обязан «колебаться» каждый дисциплинированный член партии, не всегда совпадает с государственной политикой. Если поправка будет принята, она неизбежным образом спровоцирует конфликт интересов, в результате которого министр может получить за одно и то же дейст- вие выговор по партийной линии и благодарность от правительства, и наоборот. Членов кабинета немедленно начнут обвинять в том, что они «пиарятся», лоббируют интересы своей партии, путают партийную шерсть с государственной.

Чтобы избежать подобного рода ситуаций, министры в массовом порядке начнут вступать в одну хорошую партию, в которую по причине ее впечатляющих размеров, как говорят Хрюн со Степаном, все сложнее будет не вступить. Что характерно, все мы эту партию знаем. А если глава ведомства состоит в «Единой России», то в нее естественным образом в добровольно-принудительном порядке вступают все замы. Далее — по штатному расписанию. Так и до формирования министерской партийной организации недалеко. В советское время трудно было себе представить беспартийного крупного и среднего руководителя. Так будет и теперь. Затем мы вернемся к тому, что порядок вступления в партию станет применяться и по отношению к иным органам. Например, судебным: не являешься членом «Единства» — не можешь избираться судьей. Работаешь в милиции — вступи в ту партию, главой которой является министр внутренних дел.

Надо сказать, что на протяжении всей пореформенной истории большинство высоких чинов, которые состояли до назначения в какой-либо партии, с некоторым облегчением приостанавливали в ней свое членство. Направление какого-нибудь видного коммуниста на ответственный правительственной пост неизменно оказывалось лучшим способом нейтрализации большевика любой степени пламен- ности. Вспомним хотя бы министерскую карьеру Амана Тулеева, плавно перетекшую в губернаторство и разрыв с компартией. Правило о приостановлении членства в политической партии сильно помогает в нынешней ситуации президентскому полпреду Сергею Кириенко. Его отношения с сопредседателями СПС не слишком ровные, а как бы вынужденная «командировка» во власть позволяет ни с кем не конфликтовать.

Словом, эта поправка удобна очень и очень немногим персонажам нашего номенклатурного бомонда, а ее применение на практике способно превратить нашу политическую жизнь в карикатурную антиутопию. Хорошо еще, если министр сельского хозяйства или глава Госкомрыболовства — член Партии любителей пива, а если министр природных ресурсов или председатель Федеральной службы по гидрометеорологии вдруг окажется выдвиженцем Партии субтропической России, что тогда начнется? Он такой здесь парниковый эффект устроит — мало не покажется. . .

Система «партия плюс правительство» применима либо в ситуации сильно развитой демократии с соответствующими многовековыми традициями, при которой кабинет министров формируется парламентским большинством, либо при авторитарном режиме, приравнивающем партию к правительству, а правительство к партии. Пока же в России существует какая-никакая многопартийность, пусть и пригашенная методами управляемой демократии, вступление министра в любую партию, кроме «Елиной России», превращает его в министра на час.

А дальше – сплошные юбилеи и годовщины. Так уж получилось, что у меня много статей, посвященных различным датам, и я хочу их сегодня привести. Интересно, как рассматривают сегодня все эти даты и годовщины.

Начну с двух материалов об Андропове. 20 лет назад он стал генсеком, и об этой дате написали все газеты.

Вначале прочтите материал из «МК», потом – детективную историю из «Собеседника». Должен сказать, что вторая статья у меня особого доверия не вызывает. Но, как говорится, за что купил, за то и продаю.

«МК», 19 ноября 2002 года.

СПАСИТЕЛЬ С ЛУБЯНКИ

На конец этого года приходится сразу два громких юбилея, связанных с СССР. В декабре Советскому Союзу стукнуло бы 80. А на днях исполнилось двадцать лет со дня прихода к власти Юрия Андропова. Человека, который, как многие считают, мог бы это государство спасти. Мы встретились с теми, кто лично знал Андропова. И если, например, Александр Яковлев оценивает его фигуру критически, то бывший некогда экономическим помощником генсека Аркадий Вольский свято верит в то, что вероятность нашего успеха в андроповские времена, продлись они подольше, была бы очень и очень велика. . .

Аркадий Вольский: «АНДРОПОВ ХОТЕЛ ПЕРЕСТРОЙКИ"

В. — Аркадий Иванович, многие россияне убеждены, что если бы Андропов прожил больше, СССР бы до сих пор существовал. Вы с этим согласны?

О. — Абсолютно в этом уверен. Как и Горбачев, Андропов был убежден, что стране необходима перестройка. Но между ними было одно ключевое различие. В 1917 году между двумя революциями проходил съезд союза промышленников. Там выступал один из братьев Рябушинских: "Господа социалисты и социал-демократы! Не разрушайте здание, в котором мы живем! Постройте рядом новое, а в старом мы хотя бы укроемся от дождя, если он пойдет!" Вот это была и андроповская мысль, которую совершенно не разделял Горбачев. Как друзья с 50-летним стажем, мы часто встречаемся с только что ушедшим с поста генсека ЦК компартии Китая Цзян Цзэминем. Он всегда ссылается на то, что Китай пошел именно по андроповскому пути и благодаря этому избежал распада.

В. — Разве распад СССР не был вызван объективными эко- номическими причинами? Что мог сделать один Андропов?

О. — Один Андропов, конечно, ничего не мог сделать. Но в те времена все еще аплодировали решениям Политбюро. Андропов не выпустил бы ситуацию из-под контроля и не пустил страну по воле волн. Горбачев не мог справиться, например, с Шеварднадзе, другими людьми, которые делали ошибки. Андропов смотрел на жизнь проще. Если кто-то его не устраивал, он его снимал. Кем был Андропов для Политбюро? Одного его слова было достаточно. Помню одно проведенное по моей инициативе заседание Политбюро. Посвящено оно было комбинату "Атоммаш". Его поставили на плохой почве, и он начал проседать. Возникла реальная угроза катастрофы. Мы могли также перестать делать атомные реакторы. Выступает зампред Совмина по строительству Игнатий Новиков: "Юрий Владимирович! Действительно просадки есть. Я вот на следующей неделе занят. Но вот через неделю я туда слетаю, подпишу протокол, и мы выправим положение. Думаю, этого будет достаточно!" Премьер Тихонов: "Да, этого достаточно!" Долгих, Михаил Сергеевич, Зайков и все остальные соглашаются.

Андропов молчит. Потом он вдруг снимает очки. А у него была близорукость. И когда он снимал очки, глазки у него станови- лись как детские. Сидит, смотрит на Политбюро и говорит: "А я считаю, что надо Новикова из партии исключить и снять с работы!" Молчание. Потом вдруг Тихонов: "Да, пожалуй, надо снять с работы его!" Горбачев: "Снять с работы!"'

В. — Насколько адекватно генсек оценивал реальное по- ложение в стране?

О. — До своего самого последнего дня Андропов понимал, о чем говорит. Почки больные, а голова светлая. Он понимал, что мы объективно проиграли экономическое соревнование с капитализмом и что нам надо срочно менять экономический строй. Не случайно в своей статье в журнале "Коммунист" по случаю столетия со дня рождения Маркса он писал: "Нам надо разобраться, в какой стране мы живем!" Не случайным было и его заявление во Дворце съездов: "Нам надо очень серьезно проанализировать ситуацию в СССР и понять, как мы можем из нее выйти!" Услышав это, пять тысяч слушателей встали и десять минут аплодировали.

В. — А был ли у Андропова продуманный план реформ? Или только понимание, что надо что-то срочно менять?

О. — К сожалению, только понимание. В его окружении большинство составляли люди типа премьера Тихонова или второго человека в партии Черненко. Они считали, что мы и так победим.

В. — Смог бы он выработать этот план реформ?

О. — Не хватало силенок. Как и у Горбачева, у Андропова не было команды. Информация Роя Медведева о том, что у него была команда из чекистов, абсолютна неверна. Ему надо было менять окружение, Делать большие кадровые изменения. Я и другой андроповский помощник Павел Лаптев много раз ему об этом говорили. Заходили один на один: "Юрий Владимирович, вам надо кадры немного поменять!" Он: "Подождите, успеется!"

В. — Так почему вы думаете, что генсек сумел бы создать команду и выработать программу?

О. — Он начал пытаться это сделать. . . Во время пребывания Андропова в больнице каждый помощник навещал его там в строго определенный день. Моим днем была суббота. Однажды незадолго до очередного пленума ЦК я приехал к нему с проектом доклада. Андропов прочитал его и сказал: "Приезжайте ко мне через два дня". Когда я вновь приехал, то увидел в тексте доклада приписку: "Я считаю, что заседания секретариата ЦК должен вести Горбачев", и роспись на полях "Андропов". А тот, кто вел заседание секретариата, всегда считался вторым человеком в партии. Получается, что Андропов хотел, чтобы полномочия второго лица перешли от Черненко к Горбачеву.

Я, слегка ошалевший от таких серьезных перемен, приехал к ответственному за печатание доклада заведующему общим отделом ЦК Боголюбову: "Смотрите, ребята, поправка серьезная! Надо немедленно внести!" Прихожу как член ЦК на пленум. Черненко зачитывает доклад. Этой поправки нет! Едва я возвращаюсь на работу, как сразу звонит Андропов. Я столько выслушал незаслуженного в свой адрес: "Кто это сделал? Немедленно найдите!" Сразу после этого ко мне заходит секретарь ЦК по экономике Николай Рыжков: "Он тебе тоже звонил? На меня так наорал!" До сих пор не знаю, кто выкинул эту поправку. Скорее всего Черненко.

В. — Как бы могли развиваться события, если Андропов смог нормально проработать, скажем, еще лет пять?

О. — Не буду врать. Андропов по-настоящему верил в комму- низм. Но даже в наше время под словом "коммунизм" каждый понимал свое. Например, моя покойная бабушка говорила: "Что такое коммуна? Это кому — на! А кому — не!"

У Андропова было свое понимание коммунизма. Он полностью соглашался с известным высказыванием Дэн Сяопина: "Не важно, какого цвета кошка, лишь бы ловила мышей". Вот китайские коммунисты призывают сейчас буржуев в партию вступать. Наверно, даже сегодняшние лидеры КПРФ с этим не согласились бы. А Андропов бы на такое пошел! Если бы Андропов остался жив, то были бы большие экономические преобразования по китайскому сценарию. Другое дело, что они шли бы не такими быстрыми темпами и с меньшим количеством глупостей, чем при Горбачеве и Ельцине.

Андропов хотел провести коренную реформу госустройства СССР. Мечтал о межрегиональных рынках. О том, чтобы экономические отношения не были связаны с политикой и разделением по национальному признаку. Вызывает меня однажды Юрий Владимирович и говорит: "У нас слишком много субъектов СССР. Давайте сведем их все в 15—16 экономических регионов и сделаем их, как штаты в США. Ведь разделение по национальному признаку не характерно ни одной стране мира, кроме нашей! Так что вы продумайте и начертите мне карту этих регионов!" Мы с академиком Велиховым сидели почти месяц и сделали ему 15 вариантов карты. Но Андропов постоянно говорил мне: "А почему эту область вы отнесли сюда? Может быть, ее лучше туда?"

Убежден, что если бы эта реформа была осуществлена, в се- годняшней России было бы гораздо меньше проблем.

В. — Есть мнение, что Андропов хотел до предела закрутить гайки и установить в стране еще более жесткую диктатуру. . .

О. — Андропов однозначно не был диктатором. Однажды он вызвал нас с Евгением Велиховым и спросил: "Как мне вернуть Сахарова из Горького?" Велихов: "А вы ему возвратите отобранные ордена и звания, и он сам вернется". Андропов: "Ну не могу я этого сделать. Пусть Сахаров сам мне напишет заявление". Мы полетели в Горький и начали крутиться, чтобы он написал. Но Сахаров наотрез отказался: "Я не буду унижаться!" А Горбачев после своего прихода к власти просто снял трубку и позвонил Сахарову: "Возвращайтесь!"

Андропов простил и дочку Сталина Аллилуеву. Хотя она в Ан- глии такой антисоветчиной занималась! Установил ей пенсию 120 рублей. Потом после ее обращения ко мне повысил эту пенсию до 300 рублей.

В. — Когда Юрий Владимирович по-настоящему серьезно заболел?

— Это случилось уже в первой трети 1983 года, когда он по- ехал в отпуск. Пожалуй, расскажу одну связанную с этим историю. Пришел ко мне Арманд Хаммер и говорит: "У канцлера Австрии Крайского та же самая болезнь, что и у Андропова. Как и ваш лидер, Крайский тоже лечится с помощью гемодиализа (переливания крови). Но личный врач канцлера недавно придумал новый состав для переливания. И теперь Крайский подвергается гемодиализу не два раза в неделю, а один раз в две недели! Его работоспособность повысилась в несколько раз! Возьмите этот опыт!"

Я сразу вылетел в Вену и привез две канистры этого состава. Но использовать его наши врачи запретили: "Этот состав нам неизвестен!" Потом новый канцлер Австрии Враницкий и другие местные политики говорили мне: "Именно благодаря этому составу Крайский протянул так долго!" И Андропов мог бы протянуть дольше.

В. — Знаменитые облавы в магазинах и на улицах были его личной инициативой?

О. — Начиналось все это так. Высотки на одной стороне про- спекта Калинина были тогда полностью заняты разными мини- стерствами. Однажды днем кто-то зашел в расположенный на другой стороне проспекта кинотеатр "Октябрь". Половина зрителей были министерскими работниками. Я доложил об этом Андропову. Он возмутился: "Может, мы хотя бы в госучреждениях установим нормальную дисциплину?!" А дальше исполнители типа первого секретаря московского горкома Гришина и начали так осуществлять это пожелание.

В. — А насколько реальный Андропов отличается от своего образа, существующего в общественном сознании?

О. — Андропов был очень специфический человек. С одной стороны, интеллигент. Он знал иностранные языки, писал стихи о любви. Близким к нему людям он очень доверял. Например, Андропов — единственный известный советский лидер, который оставлял помощников на заседаниях Политбюро и других самых закрытых совещаниях. Секретарям ЦК и кандидатам в члены Политбюро говорилось: "Спасибо"! А нас он оставлял. С другой стороны, Андропов

— это человек, прошедший школу КГБ. Иногда он был жестким и прямолинейным. Было ли у него чувство юмора? Нет, и к юмору других он относился с подозрением. Был ли он склонен к признанию собственных ошибок? Тоже нет.

Впрочем, и к своей семье, и к себе самому Андропов всегда относился очень строго. Один из его родственников играл в театре на мелких ролях. Вскоре после избрания Андропова генсеком этому родственнику дали наконец главную роль. Юрий Владимирович сразу позвонил директору театра: "А почему вы дали ему эту роль? Он до нее еще недорос!" Как генералу, Андропову полагалась солидная доплата. Он всегда ее отдавал мне с наказом купить для детского дома курточки. Однажды женщина — директор этого дома взмолилась: "Эти курточки мне уже некуда девать! Давайте купим что-нибудь другое!" Но мне пришлось ответить "нет». Раз генсек сказал — курточки, значит, они и будут!

В. — Правда ли, что Андропов отличался фантастической пунктуальностью?

О. — Да. Мне кажется,его очень хорошо характеризуют обстоятельства нашего знакомства. Я тогда был первым замзавом отдела машиностроения ЦК. Звонит мне помощник Андропова Павел Лаптев: "Юрий Владимирович просит вас к двум часам быть у него". Я уже знал об особом отношении Андропова ко времени. Он был пунктуален до фетишизма. Ты приходишь к нему в приемную, часы бьют назначенный час, секретарь вскакивает, и ты сразу заходишь. Кто бы у Андропова ни сидел, он его сразу обрубал.

Я захожу. А кабинет длиннющий. Не успел пройти и середины, он мне из-за стола говорит: "Я вас решил к себе помощником взять!" Я подхожу и, хотя он мне этого не предлагает, сажусь: "Юрий Владимирович, тогда мне надо вам о себе немножко рассказать". Когда Андропов был чем-то недоволен, он почему- то всегда снимал очки: "А вы что, думаете, что вы знаете о себе больше, чем я о вас?!"

Беседовал Михаил РОСТОВСКИЙ.

Александр Яковлев: «ЭТО БЫЛА АГОНИЯ»

"Отец перестройки" Александр Николаевич Яковлев в 73-м году из аппарата ЦК КПСС, где он работал завотделом пропаганды, был отправлен в почетную ссылку, послом в Канаду. Говорят, из-за того, что заступился за певца Юрия Визбора. . . Лишь через год после смерти Брежнева Яковлев вернулся. И, хотя высот своей партийной карьеры Александр Николаевич достиг лишь при Горбачеве, ему есть что вспомнить и про Андропова, и про Черненко.

О "глушилках" и любовницах

— При Брежневе мы с Андроповым работали в параллельных отделах ЦК. У меня отношения с ним не сложились. Помню, я внес записку о прекращении глушения иностранных радиопередач, но не прошло и года, как он втихую, в обход отдела пропаганды, внес предложение о возвращении к этой практике. А говорят — умный был человек. . . Не знаю. Ведь любой даже не очень крупный инженер скажет, что это бессмысленно. И он сам прекрасно знал, что в ЦК западное радио глушилось, потому что глушилка стояла на Политехниче- ском музее, глушилось и по Кутузовскому проспекту, потому что там тоже стояла глушилка для начальства, но отъедешь от Москвы на 100 километров — и прекрасно все было слышно. . .

Будучи длительное время на посту главы КГБ, Андропов обладал информацией побольше других. Когда он пришел в партаппарат, перед ним ведь стали чуть не на коленях ползать. Потому что Андропов о них все знал — кто что украл, кто что говорит на кухне, кто у кого в любовницах. Одно понимание того, что Андропов все знает, как бы наводило порядок: есть три

любовницы — четвертую уже не заводят. . .

"Распустился служивый люд"

— Почему он, уже больной, возглавил страну? Некого было больше ставить. Андропов был в Политбюро на это время самой сильной фигурой. Брежнев Андропова определенно выделял из общего ряда. Всех звал за глаза по фамилии, но Андропова даже за глаза он называл Юрой. По имени-отчеству он только одного Суслова называл: Михаил Андреевич. И когда мы готовили Брежневу речи всякие в Завидове, если Суслов делал какие-то замечания, то Брежнев их даже не рассматривал, а сразу давал нам указания все учесть. И с Юриными замечаниями поступал так же. . .

Политически Андропов был неосталинистом. Когда я был послом, надо было каждый год заходить к нему согласовывать кадры разведчиков, которые под прикрытием посольств работали. И он мне как-то сказал: "Распустился служивый люд, разговорился очень". И рассказал — вот, клевещут на семью Брежнева (тот жив еще был), про Галину рассказывают всякое, про Юрия. . . Почему он об этом со мной заговорил — не знаю. Может быть, проверял реакцию. . .

Он бы попробовал вернуться к Сталину. Но я не думаю, что в полной мере это было возможно. Не исключено, что получился бы просто фарс, похожий на сталинский режим. Но нагнетание страха со стороны власти было бы нам обеспечено. Люди опять боялись бы говорить, шутить, смеяться — даже на кухнях. С одной стороны, он был прав, когда говорил, что за морды надо брать чиновников, а с другой — когда то же самое собирался делать с народом. . . Я думаю, что наш народ заслуживает другого. Скорее жалости. . .

Ядерный чемоданчик под стулом

С Черненко мы долгое время работали в одном отделе, почти на равных должностях. Милый парень, ни на что никогда не претендовавший. Он привык быть всегда в тени, такой преданный канцелярист. Мы до конца остались на ты – «Костя», «Саша». . .

Ему писали peбятa всякие речи, он никогда их не правил. Когда был завсектором агитации в ЦК, еще иногда правил, а в возрасте, больной — не мог. Помню, он позвонил как-то и сообщил, что приедут социал-демократы из Германии и мне надо быть на встрече. Сели мы в зале секретариата, Черненко во главе стола. Ядерный чемоданчик рядом с его стулом стоял — он любил его всегда при себе иметь, не помню, чтобы кто-то еще из первых этот чемоданчик за собой таскал. Ноги у Черненко в то время уже отказывали, ходить нормально не мог — ждал, когда все из комнаты выйдут, а потом сам выбирался. . .

И вот он начал с немцами говорить. Во-первых, перепутал, кто перед ним сидит. Говорил что-то абсолютно несусветное, все наоборот — читал и почему-то пропускал частицы "не". . . Первым испугался Андрей Агентов-Александров, помощник. Он его прервал как-то разговором. Но немцы все поняли. . . Это был период агонии руководства партии. Мы думали одно, говорили другое, а делали третье. Сейчас все же иногда говорим и думаем одно и то же. Но долго ли будем говорить то, что думаем, — не знаю, не совсем уверен. . .

Беседовала Марина ОЗЕРОВА.

Николай РЫЖКОВ: "ГЕНСЕК ПОПРОЩАЛСЯ СО МНОЙ В ЦКБ"

Николай Рыжков — завидный пример политического долголетия. В 81 -м он стал членом ЦК КПСС, потом — секретарем и одновременно главой экономического отдела Центрального комитета. При Горбачеве возглавлял советское правительство. А сейчас Николай Иванович — независимый депутат Госдумы, избирается, между прочим, уже два срока подряд. . .

— Я при Андропове стал секретарем ЦК по экономике, и с ним работал столько, сколько он жил. Из 15 месяцев он работал, думаю, месяцев 10—11. Остальное время болел. . . "

Я приходил к Андропову с экономическими вопросами. И он никогда в детали не лез — их не понимал. Но суть очень быстро схватывал. Как-то в одном из разговоров спрашивает: "Николай Иванович, что вы знаете о концессиях?" Я отвечаю: "Знаю, что при Ленине были концессии, и не больше". — "Но вы все-таки посмотрите, подберите материалы. Ведь все равно нам придется экономику совершенствовать. . ." Я стал искать — оказывается, и книг-то не было на эту тему. Нашли докторскую диссертацию какой-то дамы, ее изучили. Потом он как-то спрашивает: "А что вы знаете о совместных предприятиях"? Стали изучать и этот вопрос. . .

Андропов думал о реформировании экономики, я абсолютно в этом убежден. Прошло меньше месяца после создания нашего отдела в ЦК, я еще только осваивался. . . И вот Андропов пригласил меня, Горбачева и Долгих к себе. И говорит: "Займитесь, пожалуйста, вопросами реформирования экономики". . . Так была создана команда, и мы начали работать. Выслушали огромное количество ученых. Сегодняшние академики Абалкин, покойный Шаталин, Петраков тогда были докторами наук. Мы сидели с ними вечерами и ночами, устроили такой своеобразный конвейер идей и мнений, проводили совещания, обсуждали, что хорошо, что плохо, при- глашали директоров заводов. . .

Когда более-менее определились, и выстроилось, что надо делать, мы пришли со своими предложениями к Андропову. Он, как мудрый человек, посоветовал сразу все не ломать, а подготовить решение Политбюро о проведении широкомасштабного экономического эксперимента на базе наших предложений. И начался эксперимент в пяти министерст- вах, пяти отраслях.

Потом он сказал: "Ладно, анализ состояния дел вы подготовили, но надо же показать, куда мы все-таки идем. . . Что будет через пять лет с экономикой"? И мы составили концепцию социально-экономического развития страны. . . Были достаточно смелые предложения. Утверждали эту концепцию уже при Черненко, при этом из нее пришлось выкинуть самое главное. . .

Я видел Юрия Владимировича за 10 дней до смерти, был у него в больнице. Думаю, он понимал, что умирает.

В середине января 1984 года я, как секретарь ЦК, ездил в Австрию на съезд братской партии. По установленному порядку по возвращении надо было писать записку: был там-то, решения такие-то, события такие-то. . . Как правило, генеральный приглашал после таких поездок. Я написал за- писку и позвонил Черненко (Андропов был уже в больнице): "Константин Устинович, не знаю, что делать с этой запиской, может быть, отправить ее вам, в Политбюро?". А он говорит: "Хорошо, что позвонил, Андропов тобой интересовался. Позвони ему". Я позвонил: мол, приехал, мне передали, что вы интересовались мной. Он говорит: "Да-да-да! Приезжайте ча- сов в пять в ЦКБ!" Поехал. . .

...Волосы у него за то время, что мы не виделись, стали совсем белыми. Сели за приставной столик около стенки. Врачи предупредили: двадцать минут, не больше. Я стал рассказывать об Австрии, но он меня прервал: "Побыл — и ладно", и стали мы говорить об экономике, о том, что нас ожидает. . . Минут 40 прошло, я чувствую, что уже перебрал время, а на часы смотреть неудобно. Говорю: "Меня предупредили, чтобы я вас не утомлял, мне хотелось бы побольше побыть с вами, но не то место". . .

"Ну хорошо", — говорит он. Я с сиденья поднялся, папку закрыл, подошел к нему, руку пожал. "До свидания, выздоравливайте", — говорю. А он меня притянул к себе за шею, поцеловал в щеку, оттолкнул и сказал: "Иди!" Больше я его не видел. Он так со мной попрощался. . .

Беседовала Марина ОЗЕРОВА.

«Собеседник», №44 за 2002 год.

БРЕЖНЕВ ПРОТИВ АНДРОПОВА

Некролог

20 лет назад умер человек, правивший нашей сверхдержавой 18 лет, дольше, чем кто-либо до и после него (за исключением Сталина).

«Брежнев, 1906 года рождения, страдал атеросклерозом аорты с развитием аневризмы ее брюшного отдела, стенозирующим атеросклерозом. Между 8 и 9 часами 10 ноября 1982 года произошла внезапная (выделено мною. — Е.Д.) остановка сердца. Начальник Четвертого главного убавления при Минздраве СССР, профессор Е.Чазов». В момент смерти рядом с руководителем крупнейшей страны мира были только сорудники 9-го управления КГБ, могущественного комитета, главу которого внезапно скончавшийся пытался нейтрализовать ровно два месяца назад, 10 сентября 1982 года.

Впервые о событиях осени 1982-го — попытке государственного контрпереворота в СССР накануне смерти генсека Леонида Ильича Брежнева — мне рассказал Юлиан Семенов. Писатель неоднократно встречался с бывшим работником МИД СССР Игорем Юрьевичем Андроповым. Сын шефа КГБ, сменившего в Кремле пятизвездного генсека, отказался подтвердить или опровергнуть версию контрпереворота. Хотя позднее один из руководителей КГБ при личной встрече с автором «17 мгновений весны» дал понять: верна не только фабула, но и детали.

10 сентября

1981 года,

9 часов 15 минут

Министр внутренних дел Щелоков получил у Брежнева карт-бланш на трехсуточное задержание председателя КГБ СССР Андропова. Разговор министра-любимца с Леонидом Ильичом длился. . . три с половиной часа. Они встретились около 6 утра на даче у генсека, приехали на Старую площадь в одном лимузине, пили чай с «кремлевскими» баранками. . . И обсуждали возможные последствия. Об операции не проинформировали других членов политбюро. Даже министра обороны Устинова.

Полчаса спустя с подмосковной базы в столицу двинулись три заранее проинструктированные спецгруппы, возглавляемые подполковниками. Это были командос особого подразделения МВД СССР, созданного по приказу Щелокова накануне Олимпиады-80 для борьбы с терроризмом.

Ликвидация Кулакова, Машерова и Цвигуна

Идея о категорическом выводе из игры шефа КГБ стала це- ментироваться в брежневском окружении после того, как в начале года (19 января 1982) люди Андропова застрелили генерала Цвигуна, приставленного генсеком для слежки за могущественным дирижером всех девяти советских спецслужб, недальновидно сжатых в кулак единого комитета. Семен Кузьмич Цвигун работал в молдавском КГБ в ту пору, когда Молдавией руководил Леонид Ильич. Поэтому Брежнев доверял своему соратнику, и, назначив его в 1967-м первым замом Андропова, наказал: смотри в оба. Но к началу 80-х страной руководил не синклит старперов, именуемый политбюро, а фактически единолично глава тайной полиции: Андропов к тому времени устранил всех своих неприятелей на кремлевском Олимпе. . . Первый зампред КГБ Цвигун «застрелился» ни с того ни с сего, якобы вырвав пистолет у своего охранника.

До этого, в октябре 1980-го, в нелепой автокатастрофе при загадочных обстоятельствах погиб вождь Белоруссии Петр Миронович Машеров, активно мешавший главе госбезопасности подмять под себя всю АКС (административно-командную систему) Страны Советов. В его лимузин въехал грузовик. Машина охраны за несколько минут до аварии почему-то оторвалась.

А еще раньше из подковерных разборок был мастерски выведен влиятельнейший Федор Давыдович Кулаков: его ликвидировали, использовав фирменную гэбешную «сердечную недостаточность». Это устранение, как и в случае с Машеровым, носило показательный характер: все кремлевские коллеги знали, что у Кулакова идеальное здоровье и он не без основания хвастался сердцем, работавшим как мотор. И вдруг «острая сердечная недостаточность». Это был маячок. . .

Да, Андропов устранил всех своих неприятелей. Всех, кроме собственно Леонида Ильича. Который опирался в ту пору исключительно на Щелокова. Они оба понимали, что кольцо сжимается. Дряхлого волка гнали в западню. И красно-черные флажки траурных церемоний были грамотно расставлены Надо было что-то предпринять.

Опыт вооруженного захвата власти и расстановки своих кадров

Недавно рассекреченные документы ГРУ позволяют предположить, что глава советской госбезопасности действительно хотел убрать Брежнева, дабы избежать ситуации, при которой в кресло №1 сядет «по наследству» фаворит Леонида Ильича — Константин Устинович Черненко.

У инквизитора Совдепии был опыт вооруженного захвата власти. Будучи послом СССР в Будапеште, Андропов блестяще дирижировал арестом венгерского военного командования осенью 1956 года при подавлении антисоветского путча. А в августе 1968-го его подчиненные грамотно зачистили властную верхушку Чехословакии.

Хозяин Лубянки за десять лет до описываемой осени 1982-го закончил вторую закавказскую репетицию полицейского переворота, пристроив генерала Шеварднадзе в кресло грузинского лидера. (Начальной разминкой стало назначение главы азербайджанского КГБ Алиева первым лицом республики.)

Так что схема была отработана четко. Козырь — пресловутые бриллианты. И методично распускаемые слухи об этих злосчастных камешках. Публикации опять же. Сплетни.

С подачи Шеварднадзе в республиканской «Заре Востока» появилась скандальная статья о подпольных заводах в Абхазии. Затем тбилисская тусовка дружно заговорила о некоем восьмикаратном «брюлике», украшающем кисть Виктории Мжаванадзе, жены тогдашнего грузинского лидера. Камушек разыскивался Интерполом, шептались люди. И это было правдой.

Бриллиантовый шантаж

Отрепетированную в Грузии схему Андропов использовал в Первопрестольной. Только работал масштабнее. И со страховкой. Партийная газета ему была не нужна. Используя возможности псевдодиссидента Роя Медведева, КГБ формировал милейший образ самого Андропова (либеральный, стишками балуется, иностранными языками владеет, дочь выдал замуж за актера с Таганки, венгров против своей воли душил в 1956-м. . .) и — гасил всех конкурентов из политбюро. Не делая исключения и для генерального секретаря.

На тезку супруги грузинского предшественника Шеварднадзе — Викторию Петровну Брежневу Андропов решил не наезжать. (Хотя, между прочим, помянутое старинное колечко, значившееся в архивах Интерпола, оказалось-таки в конце концов именно у жены Леонида Ильича.) И для бриллиантового скандала выбрана более удобная ми- шень: столичный бисексуал-авантюрист Борис Буряца и его беспечная подруга Галина Брежнева. Вряд ли кто-либо был лучше осведомлен о раскладе с драгоценностями Брежнева, чем тот, кого звали Борисом Бриллиантовым. Его (по поводу этих сокровищ) сумели допросить всего раз. Вскоре после того допроса он при весьма странных обстоятельствах был зарезан на столе хирурга. . .

Справка. Буряца Борис Иванович, 1948 г.р., молдаванин, б/п, образование высшее, военнообязанный, осужден в 1982 г. по ст. 154 ч. 2 УК РСФСР (спекуляция) к 7 годам лишения свободы, прож. г. Москва, ул. Таллинская, д. 5, кор. 2, кв. (. . .). После знакомства с Г. Л. Брежневой уволился из цыганского театра «Ромэн» и устроился солистом Большого театра.

Из показаний: «Освободился из мест заключения 26 сентября 1986 года, прибыл в Москву. Я с начала 70-х годов знал Брежневу, поддерживал с ней дружеские отношения, часто встречался. Примерно такие же отношения у меня складывались и после моего освобождения, когда я приехал в Москву и встретился с ней. Но в январе месяце 1987 года был арестован муж Галины Леонидовны — Чурбанов. И буквально дня через два я зашел к Брежневой на квартиру по улице Щусева, дом 10. У Брежневой была некая Лиля — женщина из Днепропетровска, с которой Галина Леонидовна очень давно знакома и считала ее своей подругой. Они часто встречались в то время и были дружны. Галина Леонидовна была расстроена арестом мужа, и речь здесь шла как раз о нем. При этом Галина Леонидовна с горечью рассказала, что ей Власов рассказал, что их общая знакомая показывала ему кулон из золота, подаренный ей Чурбановым. Галина Леонидовна спросила Власова, какая застежка у кулона. Власов описал устройство этой массивной застежки с особой конструкцией, и тогда Галина Леонидовна окончательно убедилась, что это кулон ее, что он был у нее украден вместе с другими ценностями, которые она хранила завернутыми в платок в шкафу. Галина Леонидовна сделала вывод, что все ее ценности были украдены самим Чурбановым. Она рассказала, что у нее в узелке вместе с кулоном были и другие ценности, подаренные ей отцом и матерью. Она назвала: гарнитур, состоящий из кольца и сережек с рубинами, брошь, так называемая «Екатерининская ветка» в алмазах, серьги «Бирюза», украшенные бриллиантами. Назвала она и еще несколько украшений, но я уже не помню их примет. . . Весной этого года однажды Галина Леонидовна по секрету рассказала второй случай в знак подтверждения того, что Чурбанов был недостойным человеком и опозорил ее семью».

Весной 1982-го — за несколько месяцев до сентябрьской операции щелоковского спецназа — Андропов фактически шантажировал Брежнева, намекая последнему, что его чадо компрометирует не только отца, но и — в его лице — державу. И мол, так похожа этим на несчастную Людмилу Живкову.

Соратник Андропова, его правая рука, глава грозного Пятого управления КГБ, каратель диссидентов Филипп Бобков, создавший после развала СССР совместно с Владимиром Гусинским сакраментальную группу «Мост», вспоминал:

— Болгары. . . говорили о вреде, который наносит авторитету партии поведение Людмилы. . .

В марте 1981 года Живкова погибла в более чем странной ка- тастрофе. Как считают аналитики ЦРУ, ее устранение, виртуозно проведенное КГБ СССР, было необходимо Андропову для того. чтобы обозначить: дескать, есть и такое «решение вопроса».

10 сентября 1982 года. 10 часов 15 минут

Колонна из четырех белых «Волг» со спецдвижками и двух грязно- желтых микроавтобусов («рафики»), в которых разместились заметно нервничающие люди подполковника Т., остановлена на проспекте Мира двумя офицерами спецгруппы КГБ «Зенит» (аналог знаменитой «Альфы»), переодетыми в форму ГАИ. Четверть часа одна из главных столичных магистралей была перекрыта. Из Капельского, Орлово- Давыдовского и Безбожного переулков на проспект, упирающийся в Сретенку, ворвалось две дюжины черных «волжанок», набитых офицерами и прапорщиками войск ГБ. За исключением шестерых старших офицеров, одетых в полевые армейские мундиры, все были в штатском. И все отчетливо представляли, чем рискуют. . .

Контрпереворот был кульминацией борьбы, которая завязалась не в 1982-м, а гораздо раньше. Андропов возглавил КГБ в 1967-м, чуть позже назначения Щелокова на пост министра МВД. И сразу стал собирать компромат на конкурента.

10 сентября

1981 года.

10 часов 30 минут

Спецназ МВД СССР арестован, не успев оказать сопротивление. И отправлен на крейсерской скорости в сторону Лубянки. Куда, впрочем, они и без того направлялись. Их целью был перехват персональной машины Андропова, если он попытается покинуть свой кабинет в сером здании ЦК КПСС на Старой площади, дабы схорониться в крепости, охраняемой монументом Железному Феликсу.

10 сентября

1982 года.

10 часов 40 минут

Подразделение, направленное Щелоковым непосредственно на Старую, добровольно сдалось ГБ-группе «Гром», посланной на перехват трех «волжанок». . . В первой из которых сидел подполковник Б., предавший Щелокова и успевший отзвонить по конспиративному телефону 224-16-. . . с невинной репликой (якобы жене):

— Ужинать сегодня не приеду.

Кстати, спустя всего три стремительные недели его новенький «уазик» подорвался на китайской мине в душном пригороде неспокойного тогда Кабула. . . Предавший раз мог проболтаться (то есть предать) вновь. Командированный офицер, получивший накануне отлета в Афганистан очередное звание (полковника), супруге своей сказал без всякой конспирации: — Наверное, я не вернусь.

10 сентября

1982 года.

10 часов 45 минут

Но один из спецназовских отрядов брежневского министра Щелокова прорвался к своему пункту назначения (Кутузовский, 26). И только потому, что эта мини-колонна из трех авто двинула не по Большой Филевской (где их ждали), а по параллельно идущей — Малой. Три «Волги» со столь редкими тогда проблесковыми маяками, нарушая все правила, выехали на «правительственный» проспект с улицы Барклая.

И через десять минут после того, как подполковник Т. приказал своим подчиненным сложить оружие на подступах к Сретенке, его коллега Р. велел открыть огонь по наряду, охранявшему знаменитое здание, в котором, собственно, соседствовали все трое персонажей тех драма- тических событий — Андропов, Брежнев и Щелоков.

10 сентября

1982 года.

11 часов 50 минут

К счастью, убитых не было. . . Но к полудню в Склиф привезли девять человек. Причем пятерых (щелоковских) — под конвоем. Среди этой пятерки был и подполковник Р., честно пытавшийся выполнить санкционированное самим Брежневым распоряжение министра ВД по захвату Андропова. И он погибнет под ножом хирурга к вечеру 11 сентября. Семья лишь через 48 часов получит извещение о несчастном случае. Конечно же «при выполнении служебного долга» и все такое.

10 сентября

1982 года.

14 часов 10 минут

Формально — и лишь формально — Р. стал единственной жертвой той схватки.

Один из десяти, раненных в перестрелке у Кутузовского, 26.

Последний, десятый офицер — бывший телохранитель единственной дочери будущего генсека Ирины Юрьевны Андроповой — был доставлен не в больницу, а на одну из подмосковных дач, где ему обеспечили индивидуальный уход. В звании майора он погиб в Афгане за месяц до кончины своего высочайшего патрона Андропова. Помимо «тайны 10 сентября», ему было известно еще кое-что. А именно — история убийства андроповского адъютанта. (См. подглавку «Противостояние 1981 года».)

Противостояние

1979 года

В Москве, в Большом Кремлевском дворце, завершила работу вторая сессия Верховного Совета СССР десятого созыва (30 ноября 1979 года). Утром в завершающий день работы сессии делегаты собрались на совместное заседание Совета Союза и Совета Национальностей. Щелокову так и не удалось пропихнуть изменения в законодательство, которые поставили бы ведомство Андропова под косвенный контроль МВД. За пару лет до этого при принятии новой Конституции ведомство Андропова, официально имевшее статус комитета при Совмине, стало просто КГБ СССР. Это была очередная победа Юрия Владимировича.

И снова бриллианты

В мае 1979-го Николай Анисимович Щелоков положил глаз на антиквариат, изъятый у валютчика-аса Акопяна. Вещдоки министр прикарманил отчасти под давлением своей супруги, которая даже после посещения музеев санкционировала грабежи «в свою пользу».

Обвиняемый Калинин В. А. заявил на допросах, что об изъятии у Акопяна Н. С. предметов, представляющих большую ценность, Щелоков узнал от начальника ГУБХСС МВД СССР генерал- лейтенанта милиции Перевозникова П.Ф., после чего приказал доставить ему этот антиквариат, а по документам оформить их передачу в музей МВД. Калинин пояснил, что после выполнения указаний Щелокова некоторые ценности министр хранил у себя в комнате отдыха, а большая их часть была доставлена на госдачу №8. В дальнейшем по распоряжению министра все эти ценности были свезены на служебную квартиру на ул. Герцена. Щелокову конечно же было известно, что вещественные доказательства по приговору народного суда подлежат обращению в доход государства. Об этом указывается в его письме №75/309 от 16.07.82 г. на имя министра финансов РСФСР тов. Бобровникова А. А. Однако, «проявляя заинтересованность в удержании ценностей в своем пользовании», Щелоков в том же письме попросил разрешения оставить их в музее МВД на постоянное хранение в качестве экспонатов, представ- ляющих «определенный профессиональный интерес». Такое раз- решение было получено. Незадолго до описываемых событий. В действительности ценности находились не в музее, а в личном владении брежневского визиря. Но об этом вряд ли Щелоков беседовал с Брежневым тем сентябрьским утром, когда они, как им казалось, решали судьбу Андропова.

Противостояние 1981 года

Из воспоминаний следователя по особо важным делам при генеральном прокуроре СССР Владимира Калиниченко:

«27 декабря 1980 года возле поселка Пехорка, недалеко от дорога, ведущей в аэропорт Быково, обнаружили окровавленного, практи- чески раздетого и полузамерзшего человека. Одежда потерпевшего валялась рядом. Кроме записной книжки, в карманах ничего не обнаружили. Номера телефонов и фамилии из записной книжки ничего не прояснили, а потому прибывшие на место происшествия работники милиции позвонили по одному из них. С этого момента в здании на площади Дзержинского зазвучал сигнал тревоги. Пострадавшим был заместитель начальника секретариата КГБ СССР. Через несколько дней, не приходя в сознание, он скончался.

В тот вечер судьба свела этого офицера с постовым нарядом милиции станции метро «Ждановская» 5-го отделения милиции отдела по охране Московского метрополитена. . .

В 7 часов утра 14 января 1981 года в кабинете начальника след- ственной части Прокуратуры СССР Германа Каракозова собрали около тридцати следователей, которым вручили пакеты с предписаниями.

В служебных помещениях отдела милиции по охране метро- политена, территориальных отделениях и медвытрезвителях, расположенных недалеко от станции метро «Ждановская», началась выемка документов. Со службы или места жительства в следственный отдел КГБ СССР в Лефортово доставлялись лица, которые в течение вечера 26 декабря находились в комнате милиции или возле нее. Да, свозили именно в Лефортово. Все остальные учреждения подобного рода находились в подчинении Щелокова, а значит, не могли обеспечить надлежащую изоляцию предполагаемых преступников. В этот день ни Щелоков, ни Чурбанов в Москве не были. Но происшедшее было настолько необычным для сто- личной милиции, что кое-где пытались не подчиняться требованиям работников прокуратуры».

Это пьяное убийство стало еще одним камнем преткновения между Щелоковым (МВД) и Андроповым (КГБ). Гибель близкого лица обернулась для Юрия Владимировича козырем. Который он и разыграл в общей колоде через пару лет.

10 сентября

1982 года

14 часов 30 минут

Происшедшее не стало предметом обсуждения на политбюро. Даже в кулуарах Лубянки об этом не шептались: всех смущали параллели с антихрущевским переворотом (октябрь 1964-го). Сразу_после перестрелки на Кутузовском по указанию Андропова была прервана связь с внешним миром. Bce международные рейсы из Шереметьево отменены из-за — официально! — неблагопритной розы ветров. Были отозваны десятки советских дипломатов.

Оперативно была выведена из строя компьютерная система французского производства, регулировавшая телефонную связь между СССР и зарубежьем. Система закупалась накануне Олимпиады- 80, и сам факт приобретения Кремлем дублирующего телефонного оборудования стал суперрекламой. Стало быть, огласка странной «поломки» могла служить столь же эффективной антирекламой. Но дело было улажено: грамотная деза слита и залитована западными СМИ. Так или иначе, но КГБ в те годы энергично и, главное, вполне эффективно дирижировал западной прессой и поэтому умело замял «телефонный скандал».

Итак, неумелая попытка брежневского окружения вернуть бразды правления в одряхлевшие руки генсека провалилась.

Эпилог

Ровно через два месяца после щелоковского броска, напоминавшего прыжок затравленного зверя, Брежнев умер. С ним рядом, повторю, не было в тот момент никого из родных. Только ребята из «Девятки». Андроповские ребята.

. . .Да, впервые о событиях осени 1982-го мне рассказал Юлиан Семенович Семенов. . . Я работал над рукописью книги «Кремльгейт» с бывшим доверенным лицом Андропова Василием Романовичем Ситниковым. Он и раскрыл мне недостающие звенья в цепочке событий. Цепочки, которая до сих пор круговой порукой вяжет бывших чиновников, ставших заслуженными пенсионерами, и офицеров госбезопасности, ныне курирующих свои собственные банки и концерны.

Единственный экземпляр рукописи «Кремльгейт» без следов пропал. . .

«Рукописи не горят». Но Булгаков все едино ошибся. Они, рукописи, крадутся. . .

Но остаются черновики.

• Евгений Ю. Додолев.

Перейдем к другим годовщинам. В газетах существует специальный работник, который за этим следит, иначе журналисты (и мы с ними) забыли бы, например, о годовщине создания Первой Конной армии. А так нам об этом забыть не дают.

«Известия», 19 ноября 2002 года.

«Мы красна кавалерия»

19 ноября 1919 года по приказу Реввоенсовета Южного фронта была образована Первая Конная армия. Был создан один из самых грозных боевых инструментов Гражданской войны, а попутно — самый красивый из ее мифов: кони, бурки, развевающиеся красные знамена и тачанка-ростовчанка. . .

Одновременно жила и другая, черная легенда, вышедшая из «Конармии» Бабеля (его записки, опубликованные несколько лет назад, были еще жестче). Огромная, дышащая пугачевщиной, орда идет вперед, сметая на своем пути все: и врага, и обывателей. Напоминавшая и о Наполеоне, и о Чингисхане Конная армия была совершенно уникальным образованием — особенно в ХХ веке.

Ее успешное существование на полях Гражданской войны лишний раз напоминает о ее характере: в войнах цивилизованных народов кавалерия утратила значение еще несколько десятилетий назад, успешные сабельные атаки были невозможны уже во время франко- прусской войны. Подтвердила этот вывод и Первая мировая война. Но во время русской смуты конница торжествовала самим своим ви- дом — наспех набранные, лишенные стойкости регулярных войск бойцы ее натиска не выдерживали. В Польше Буденный столкнулся с крепкой европейской армией, и дело повернулось иначе.

В Конной армии была сильна крестьянская стихия, и шла она не столько за большевистской идеей, сколько за идеей справедливости — и за вождем, которому верила. В случае лояльности этого вождя на Конную можно было положиться, если же он был опасен, внушали опасения и конармейцы. Командир Второй

Конной Миронов всерьез пугал большевиков (в конце концов они его и убили) — Троцкий справедливо опасался, что его армия ударит красным в тыл. Но белое движение так и не смогло предложить ни одной понятной массам идеи (это не удалось и эсерам), броские большевистские лозунги оказались понятней. Были понятны и сами большевики: сын великого Качалова, служивший в белой коннице Вадим Шверубович, вспоминал, как враждебно встречали крестьяне его драгунский полк, как разлагались, теряли боеспособность белые части отвоевывая у Красной Армии пространство. . . Первой Конной это было несвойственно: это была народная армия. Все свойственные ей ужасы (еврейские погромы, повальные грабежи, жестокость к пленным) были присущи ударившемуся в пугачевщину народу.

По сравнению с комсоставом Красной Армии судьба командиров Первой Конной оказалась счастливой. С ней был связан Сталин: вождь высоко ценил воспоминания о своем военном опыте, конармейцев репрессии затронули мало. Буденный и Ворошилов стали идолами, бывший командир кавбригады Тимошенко сменил Ворошилова на посту наркома обороны.

Миф о Первой Конной продолжал жить, претворяясь в генштабовскме концепции — в том числе и в популярную предвоен- ную концепцию «стратегической конницы». (А «тачанки- ростовчанки» украшали предвоенные парады). Этому положила конец Великая Отечественная: история расстрелянных артиллерией и танками, сожженных немецкими огнеметами советских кавалеристов относится к самым страшным из ее страниц.

Алексей ФИЛИППОВ

А вот это то, что называется юбилей. На телевидении, в газетах – шум оглушительный. Все изъясняются в любви к юбиляру, который сам демонстрирует свои многочисленные таланты. Рязанов говорит, что он никогда не писал романы и не танцевал в балете, а всем остальным занимался. Так вот, на юбилее он и потанцевал на сцене. Романа только пока не написал. Но все еще впереди.

«Известия», 19 ноября 2002 года.

КОРОЛЮ КОМЕДИИ ИСПОЛНИЛОСЬ 75

Юрий БОГОМОЛОВ

Сегодня классику отечественной комедии исполняется 75 лет. За отчетный период снято 25 фильмов. Последний еще никто не видел — он на монтажном столе. Первый — «Весенние голоса» — никто не помнит. Но это уже не важно, ведь фильмы Эльдара Рязанова — что- то вроде суверенной страны, густо населенной, со своим комедийно- лирическим климатом, со своей вполне демократической кон- ституцией, со своей общенациональной идеей. Мы в этой стране над названием «Эльдорадо Рязанова» периодически отдыхаем или просто спасаемся от житейских невзгод и собственных неврозов.

Сколь бы ни был печален и драматичен год, но к концу его человечество приободряется — впереди общенародные праздники: Новый год, Рождество. . . С той и с другой радостями прочно связано ими Эльдара Рязанова. Почти на уровне рефлекса. Как елка или запах мандаринов. Без комедий Рязанова Новый год — не Новый год. Но нынешняя перемена календарных блюд—особенная. Прологом к ней стало всенародное празднество по случаю юбилея самого режиссера.

Вообще-то Эльдара Рязанова немало и по будням — все его фильмы, не уставая, крутятся в эфире круглый год. Но в последние дни концентрация творчества режиссера на один квадратный сантиметр телеэкрана достигла критической плотности.

. . .Испытание юбилеем — еще более суровая штука, чем испытание забвением. Виновнику торжества приходится демонстрировать свою природную скромность, что не каждому удается. Рязанову облегчило жизнь то обстоятельство, что он не только автор популярных фильмов, но и шоумен с уже приличным стажем. И тоже популярный.

Праздничные шоу по случаю собственного дня рождения он, как правило, берет под личный котроль и становится на них церемониймейстером, то есть своего рода ведущим-тамадой.

Немногие из юбиляров рискуют так, как Рязанов. То есть выставляют напоказ удовольствие, которое они получают от застольного тоста, от подарочного торта, от обилия крема, суфле, цукатов и прочих комплиментарных сладостей. Многие надевают маску ложной скромности. Иные предпочитают маску самоиронии.

Рязанов — среди последних. Только его самоирония чересчур демонстративна и шумна. Потому она неспособна никого обмануть. Понятно, что он себя горячо любит и высоко чтит. И это бы ему не простилось, кабы не понятно было и другое. Больше себя он любит компанейщину. Иногда кажется, что он и фильмы-то снимает, чтобы пообщаться с талантливыми и остроумными артистами, бардами, юмористами. И свое семейное торжество он выставляет как предлог и мотивировку праздника всенародного общения.

Впрочем, телевизионный образ юбиляра обманчив. Его фильмы, его герои достовернее его самого. Их душа — не комедия и сатира (тому свидетельство «Гараж»), а лирика. Смех и ирония—только способы предохранения от коррозии лирического самочувствия автора. Притом самые верные. Прочие ненадежны. В «Дорогой Елене Сергеевне» ему отказала драма; в «Предсказании» — фантастика; в «Небесах обетованных» — притча.

А «Карнавальная ночь», «Берегись автомобиля», «Ирония судьбы», «Служебный роман», «Вокзал для двоих» с годами не ветшают. С годами они обновляются опытом новых зрительских поколений. С годами прибавляет «Жестокий романс», казавшийся когда-то неудачей. В этом счастье юбиляра. А драма в другом.

В режиссерской молодости лирика была его заветной целью. Страной Эльдорадо. Она была землей, которой он не однажды достигал в заоблачных киномечтах и в рождественских киносказках. Теперь стала его прибежищем, крепостью, в которой он надеется со своими чудаками и дуралеями, со «старыми клячами» укрыться от невзгод и «непогод» этого пока безумного, безумного мира.

Еще одна годовщина – сорокалетие со дня опубликования повести Солженицына.

«Известия», 19 ноября 2002 года.

40 ЛЕТ ИВАНА ДЕНИСОВИЧА

Александр АРХАНГЕЛЬСКИЙ

18 ноября 1962 года вышел из типографии 11-й номер журнала «Новый мир», утвержденный его главным редактором Александром Трифоновичем Твардовским. Трудно было предугадать, какой силы литературный переворот произведет помещенная в номере повесть прозаика Александра Солженицына. Никому тогда не известного. Предельно далекого от литературного мира. Между тем переворот произошел. Не только литературный. И масштаб его стал очевиден только сейчас.

Советская власть страдала дальнозоркостью. Устремленная в светлое коммунистическое будущее, она порой ухитрялась проглядеть мины замедленного действия, заложенные в самое ее основание. Именно так случилось с «Одним днем Ивана Де- нисовича». Свою роль тут сыграло и тактическое мастерство Солженицына, который просчитал двойную реакцию на тест «своих» и «чужих». И то, что Корней Иванович Чуковский, поддержавший публикацию на стадии внутреннего рецензирования, заранее смикшировал возможный удар, прикрыл начинающего писателя своей мощной литературной тенью. Что же получилось в результате?

Хитрый зек Солженицын написал о русском человеке, который накрыт большевистским колпаком, но обрел источник силы и свободы в самом себе, в своей русскости, в теплоте жизнеотношения, в труде, в умении одновременно наособицу — и со всеми сообща. Вокруг него — разные люди: кто выдержал натиск страшной эпохи, кто сломался. Причины поражения у каждого разные, причина побе- ды у всех одна: верность некоммунистической традиции. Традиции национальной, которую блюдут эстонцы, весьма одобряемые Иваном Денисовичем. Традиции религиозной — ей верен баптист Алешка, которого Иван Денисович уважает, хотя сам далек от церковности.

А как была прочитана эта повесть? Как сочинение о советском гражданине, который пал жертвой нарушений социалистической законности, но нe озлобился, не перешел на антипартийные позиции. Молодец. Благодаря чему и состоялся в конце концов исторический XX съезд. В таком качестве «перекоммутированная» солженицынская повесть была поддержана либеральной частью элиты: одна из первых одобрительных рецензий была напечатана в тогдашних «Известиях». Затем, после публикации рассказов о Матрене и ее дворе и случае на станции Кочетовка, Солженицына выдвинут на Ленинскую премию, прозу его начнут превращать идеологическое знамя хрущевских ре- форм. . . А когда очнутся, когда поймут, кого вскормили на своей теплой партийной груди, будет поздно. Всемирная известность, помноженная на личное писательское мужество, повяжет власть по рукам и ногам: исключение из Союза писателей, проработки, даже арест и высылка окажутся бессильны остановить процесс, начатый публикацией «Одного дня».

Процесс индивидуального человеческого освобождения от тотальной системы.

Но почему так важно было, чтобы старт медленному движению навстречу свободе был дан легальной публикацией в легальном органе Союза писателей, а не подпольным распространением рукописи в диссидентском закулисье? Да потому, что не было тогда никакого закулисья. Только что оборвалась сталинская эпоха. Выросли и сформировались поколения, которые никакой другой жизни не видели и никакого другого мироустройства себе не представляли. Авторитетным для них было только печатное слово, официально разрешенное, прошедшее цензуру. Чтобы позже понять и оценить нелегальную силу «Архипелага ГУЛАГ», они должны были сначала «подсесть» на подцензурный «Один день Ивана Парадокс нашей новейшей истории в том и заключался , что преодоление системы могло произойти только изнутри нее самой. Для этого требовалось выполнение нескольких невыполнимых условий. Чтобы публичное сомнение во всесилии власти санкционировала сама власть. Чтобы она предоставила образованному сословию рычаг, с помощью которого то смогло сначала расшатать, а затем и пе- ревернуть советский мир. Чтобы она позволила противопоставить своим классовым идеалам принципиально иные идеалы — на- циональные, религиозные, общекультурные.

И она, дурочка, санкционировала. Предоставила. Проглядела. «Один день Ивана Денисовича» вышел в свет — и процесс, как выражался Михаил Сергеевич Горбачев, пошел. Без этого не было бы никакой перестройки, не состоялись бы противоречивые, но динамичные реформы 90-х; мы не вернулись бы в пространство реальной истории. Одно время были модны рассуждения о Моисее, который кружил со своим народом по крохотной пустыне в течение 40 лет, дабы народилось и выросло первое свободное поколение будущего Израиля. В подтексте читалось: лишь после апрельского пленума мы вступили на путь освобождения. И только лет через 40 до свободы дозреем. На самом деле на этот путь мы вступили 18 ноября 1962 года. Ровно 40 лет назад. Так что примите поздравления, товарищи. Подготовительный класс окончен. Пустыня еще вокруг нас, но мы уже готовы сказать: здравствуй, земля обетованная. Свобода, здравствуй.


<<- previous letter | back to main page | next letter ->>